Семнадцать двадцать девять
Шрифт:
— Ты меня слышишь? — Майки почти кричит мне в ухо.
— Да, черт возьми! Но повтори.
Майки хмыкает.
— Я спрашивал, что ты думаешь на счет новенькой? Линдси.
Хочу ли я о ней говорить своему лучшему другу? Да и что говорить, собственно. То, что я ее хочу? Ее хочет добрая половина кампуса.
— Горяченькая, — небрежно отвечаю я.
— Да ты шутишь. — В тоне друга неодобрение. — Она бомба.
Точно. Да от одной мысли о ней, мои яйца становятся тяжелыми. Я должен поддакнуть и согласиться с Майки. Но мне почему-то не по себе. Мое
— Клэй, я не узнаю тебя, — серьезно говорит Майки.
Вот этого мне не нужно. Поэтому я собираю всю свою волю в кулак.
— Майки, дружище, ты же знаешь, что я бы с удовольствием перепихнулся с этой цыпочкой, но…
— Спенсер, — понимающе качает головой Майки. — Я и забыл, что ты на праведном пути. — Он смеется над своей шуткой. — Но вопрос был в том, хочешь ли ты ее. Так что, все ясно.
Конечно, хочу. А кто не хочет?
Но мне не нужно, чтобы это поглотило меня. Мне приходит бредовая мысль. Меня это бесит, и я этого не хочу. Но все-таки может сработать.
— Так склей ее сам, — безразличным тоном говорю я. — После игры, на вечеринке.
Майки смотрит на меня с подозрением. Он не дурак, но я постараюсь убедить его, что не особо заинтересован в Линдси.
— Что? В чем проблема?
— В тебе, — спокойно отвечает он, и мое сердце делает скачок.
— Причем здесь я?
— Она хочет тебя.
Я это знаю.
— Все меня хотя. Ну ты посмотри на меня. — Я игриво провожу рукой по своей груди.
Майки тычет кулаком меня в плечо и начинает смеяться.
— Ублюдок. — Он снова смеется, затем говорит серьезнее: — Не знаю, к добру это или черти знает к чему, но эта девчонка не на один раз.
Твою мать, как же он прав.
— Это проблема? — Я делаю глоток пива, потому что понимаю, что мой голос начинает пропадать. Я хочу и не хочу, чтобы мой друг трахал Линдси. Хочу, потому что, возможно, всего лишь возможно, я избавлюсь от мыслей о ней, зная, что в ней побывал член моего лучшего друга. Не хочу, потому что сгораю от желания, чтобы внутри нее был только мой член.
Но я повторяю словно мантру, что это не стоит того. Это пройдет.
— Думаю, нет, — подумав, отвечает Майки. — Я заставлю эту куколку забыть о твоем присутствии. — Он играет языком, а я изображаю рвотные позывы.
Пока мы смеемся, телефон Майки издает сигнал, и я вижу на дисплее имя Молли.
— Для начала избавься от этого, — поучительно говорю, кивая на его телефон.
Майки фыркает и, печатая в телефоне, говорит мне:
— Это я не контролирую. И вообще, что такого иметь нескольких? Ты говоришь так, будто я путаюсь только Молли.
Действительно, это звучало именно так. Майки не связывает себя отношениями и интрижка с Молли — это лишь одна из многих вещей, которые происходят в его жизни. Сексуальной жизни, имеется в виду.
Меня ведь не волнует, что Линдси будет одна из них? Ведь именно на это я и намекал Майки.
— Кончай строить из себя святого, — смеется он. — Больше
— Вообще-то два года, — исправляю я. Хотя прекрасно знаю, что он имеет в виду.
— Ха-ха, — отрывисто дразнит Майки. — Ладно, монашка, я исчезаю. И не смотри на меня так, я покончу с ней. Скоро.
— Сваливай уже, — отмахиваюсь я.
Майки исчезает, а я откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь выбросить навязчивые картинки в своей больной голове.
Вот дерьмо! Я влип.
Думаю, у Майки выйдет. Телки вешаются на него, не задумываясь о последствиях. Яркий этому пример — Молли.
Я не считаю Линдси шлюхой, и вообще кого-либо из девчонок. Это секс. Такова природа. Кто-то занимается им по любви, кто-то ради удовольствия, кто-то по обеим причинам. Суть не меняется. Трахаются все, и кто я такой, чтобы кого-то судить.
Если Линдси будет спать с Майки, я не обвиню ее в чем-либо и не разочаруюсь на ее счет. Я просто надеюсь, что мой интерес к ней пропадет.
В этом состоит мой план.
ГЛАВА 10
Линдси
В пустом зале я слышу эхо собственных шагов, когда вхожу в него. Проходя мимо этого класса по коридору, меня привлекла открытая дверь, а за ней фортепиано. Оглядевшись, я замечаю, что совершенно никого нет, это очевидно, ведь сейчас идут занятия. Я давно заметила, что на каждом факультете стоит по несколько инструментов, не только в музыкальном корпусе.
Меня манили эти клавиши, но я почему-то сдерживалась. Никогда не видела себя в будущем музыкантом, но эти звуки, которые выходили из-под моих пальцев всегда завораживали.
Мой брат был музыкантом. С пяти лет он начал посещать музыкальную школу и с тех пор до самой его смерти, он не переставал играть. Все были уверены, что он бы смог стать великим композитором. Как Бетховен.
Я улыбаюсь этой мысли. Когда я нашла его произведения, я была поражена, насколько Рональд был талантлив. Играя его музыку, я всегда чувствовала, что знаю его. Порой мне было плохо от мысли, что я никогда его не увижу. Но если бы мы знали друг друга, мне бы было намного хуже, когда он умер. Но есть еще одна сторона нашей истории с братом: меня бы не было, если бы не его гибель. Наши родители не хотели еще детей. И как бы это ни звучало, смерть брата подарила мне жизнь.
Пальцы сами касаются лакированной поверхности уже изрядно потрепанного пианино. Но оно настроено и главное то, что оно извлекает, а не как выглядит. От мягкого касания моих пальцев выходит звук. Мое сердце начинает биться быстрее, я сажусь на мягкий стул и начинаю перебирать клавиши.
Это прекрасно.
И вот я уже забыла, где нахожусь и кто я такая, потому что мои пальцы воспроизводят мелодии Рональда.
Когда я заканчиваю, то слышу чье-то дыхание. Повернувшись, я натыкаюсь на пристальный и заинтересованный взгляд голубых глаз.