Семейный подряд
Шрифт:
– Екатерина Васильевна, – неожиданно для Паниной произнесла Милославская официальным тоном, – вы знаете, что сокрытие улик карается в нашей стране в соответствии с законом?
– Господь с тобой, дочка, – испуганно посмотрела на нее Панина непонимающим взглядом.
– Со мной, – согласилась Яна. – Вы ничего не хотите мне показать из вещей, принадлежащих вашей дочери? – она ставила вопрос конкретно, в тоже время давая собеседнице время для обдумывания.
– Так чего ж показывать-то? – слезы как-то сами
– А она ничего не оставляла у вас незадолго до происшествия? – настаивала Милославская.
– Нет, – Панина часто захлопала глазами, вытерла платком картофелеобразный нос и поправила ладонью волосы.
– Вы все-таки постарайтесь вспомнить, Екатерина Васильевна, – давила на нее Яна, видя, что в открытую играть она не собирается. – Может, это какой-нибудь пакет или сверток? Вы положили его где-нибудь и забыли, а? Эта вещица, если бы она существовала, могла бы нам очень помочь в деле розыска преступника. Он ведь до сих пор гуляет на свободе…
– Даже не знаю, о чем это вы? – Панина глядела на Милославскую «честными» глазами, со смесью испуга, интереса и легкого осуждения.
– Хорошо, – Яна поняла, что «вспоминать» о свертке Панина не собирается, – тогда я попрошу вас прямо. Откройте, пожалуйста, бар и покажите мне то, что завернуто в пергаментную бумагу.
Эта просьба произвела на Панину такой эффект, которого Яна от нее не ожидала. С несвойственной для ее телосложения и возраста прытью, Екатерина Васильевна вскочила с кресла, в два прыжка преодолела расстояние до бара и заслонила его спиной.
– Нет, нет, это не ее, то есть не мое, то есть мое, а не ее, – скороговоркой выпалила она.
При этом складки на ее лице как-то нелепо задрожали, челюсть поползла вниз, глаза же были подобны двум мельтешащим мотылькам.
– Так ваше или ее? – поняв, что лед тронулся, Милославская улыбнулась кончиками губ.
– Мое, это мое, – тяжело дыша, закивала Панина.
– Ну так скажите мне что это? – с интересом наблюдала за ней Яна. Она уже была уверена, что победа останется за ней.
– Это мое, вас это не касается, – продолжала стоять на своем Екатерина Васильевна.
– А мне кажется, – Милославская посмотрела ей прямо в глаза, – что эта вещь имеет самое непосредственное отношение к смерти вашего зятя. Если это так, а я в этом уверена, вам придется давать показания в милиции. Надолго вас, конечно, не посадят, но года два придется провести за решеткой. А вдруг за это время очнется ваша дочь? Кто тогда будет за ней ухаживать? В общем, решать вам, Екатерина Васильевна.
Милославская медленно поднялась со своего места и неторопливо двинулась к выходу.
– Ксюша взяла с меня слово, что я никому не скажу об этой кассете, – слезный голос Паниной остановил ее, –
– Кассете? – Яна повернулась, посмотрела на прощанье на хозяйку снова пошла к двери.
– Куда же вы – тряся телесами кинулась за ней Панина, – а кассета?
– Отдайте ее лейтенанту Руденко, – посоветовала ей Милославская.
– Вы не хотите ее посмотреть? – Екатерина Васильевна словно клещами вцепилась Яне в рукав пальто. – Там такое…
– Я знаю, – грустно вздохнула Милославская. – Отпустите меня.
– Но откуда? – не унималась хозяйка. – Как вы могли узнать? Я никому об этом не рассказывала.
– Существует еще одна копия, – Яна наконец высвободила рукав пальто, – ее нашли в сумочке той самой девушки, с которой ваш зять… Прощайте, – она открыла дверь и вышла на улицу.
Ресторан «Золотое плато» только открылся, поэтому Милославская оказалась здесь первой посетительницей. Она отдала брюнетке-гардеробщице пальто и описала ей внешность очкарика.
– Он здесь был дней десять назад, не помните его?
Брюнетка пожала округлыми плечами и усмехнулась.
– Знаете, сколько у нас народа бывает, разве всех упомнишь?
– Он был в сером костюме, – попыталась ей помочь Милославская.
– В сером? – задумалась брюнетка. – Нет, не помню.
Яна вошла в окутанный мягким полумраком зал и постаралась вспомнить свое видение. Это ей легко удалось. Она силилась вспомнить место, в котором уже не раз «бывала». Эти массивные стулья с гобеленовыми сиденьями, зеленый ковролин на полах, тяжелые портьеры на окнах – все это было ей до боли знакомо. Она села за «тот самый» столик, где сидели Оксана и очкарик.
– Пожалуйста, – подлетевшая официантка протянула ей меню в лакированной картонной обложке.
– Вы не могли бы присесть к столу? – Яна положила меню на стол и посмотрела на официантку.
– К сожалению, нам это запрещено, – улыбнулась в ответ девушка.
– Я ищу одного человека, – пояснила Яна, – знаю, что он был здесь, по крайней мере, однажды и сидел за этим же столиком. Не могли бы вы мне помочь?
– Вы будете что-нибудь заказывать? – официантка продолжала ей улыбаться, но Яна поняла, что ту волнует, сделает ли она заказ.
– Конечно, – Милославская открыла меню и почти наугад выбрала несколько блюд, – и бутылочку «Каберне», – добавила она, решив, что подкрепиться так или иначе не помешает.
– Как выглядел ваш знакомый? – подобрела официантка.
Яна повторила описание, которое она уже сделала в гардеробе.
– Подождите минуточку, – официантка исчезла так же быстро как и появилась.
Вернулась она минут через двадцать с подносом, уставленным тарелками. Выставила приборы на стол и наполнила фужер красным вином.