Семейный бизнес. От перемены мест...
Шрифт:
В горле почему-то пересохло. Егор протяжно выдохнул сквозь зубы, как будто, если бы он не спустил лишнее, это неминуемо привело бы к взрыву.
– - Значит, ты предпочла побежать сразу же к Лехе. Так, да? А Егор пусть, как дурачок, не в курсе будет.
– - Нет, Егор!
– - я повернулась к жениху. Его потемневшие глаза смотрели нехорошо. Настолько не хорошо, что я засомневалась в правильности принятого тогда в кафе решения.
– - Да как нет то, если так и было?
– - проорал он, -- Я, как идиот, ищу того, кто ее по башке огрел, а она получает угрозы и в ус не дует! Ты что думаешь,
– - Нет, -- сглотнула я.
– - Или я для тебя никто и звать меня никак? Ты уж скажи, не стесняйся! А то чего ради, спрашивается, я тут из кожи вон лезу!
– - Вот потому я тебе ничего и не сказала!
– - заревела я в ответ, слезы брызнули из глаз, склеивая покрытые тушью ресницы и смывая с щек румяна, -- Я знала, что именно так и будет! Ты же спокойно не може-е-ешь, -- прорыдала я и отвернулась к окну.
Слезы все лились и лились, а истерика, начавшаяся из-за Соболевской несправедливости, подпитывалась обидой на саму себя и на то, что я почему-то не могу с ним спорить на равных, а чуть что заливаюсь горючими слезами. Тургеневская барышня, не иначе! Секунд пятнадцать я предавалась жалости к себе, а затем Егор обхватил меня сзади руками и тесно прижал к груди.
– - Маш...
– - с раскаянием в голосе позвал он.
– - Отстань, -- пихнула я его локтем и всхлипнула.
– - Маш, ну прости меня, -- сдаваться Соболев и не собирался, -- Сама-то подумай, что я должен был почувствовать? Моей практически жене приходит премерзкая смс-ка, на что мой друг говорит, что все под контролем, и он отправителем занимается? Причем уже не первый день, но так его и не нашел. А ты по городу разгуливаешь как ни в чем не бывало, -- шептал Егор мне на ухо, -- Ты хоть понимаешь, что я испугался?
– - А чего тут пугаться-то?
– - не согласилась я, -- На заборах вон тоже пишут...
– - кивнула я в сторону окна.
– - А если им писать надоест? Если они припугнуть тебя хорошенько захотят? Или, еще хуже, от угроз прямо к делу перейдут? Мы ведь даже не подозреваем, кто это, и что у них намерения...
Возразить было нечего. Да и, откровенно говоря, от слов Егора стало весьма не по себе. Соболев сумел-таки поселить во мне крупицу сомнения. Я позволила себе еще какое-то время посидеть, прижавшись спиной к широкой груди жениха, а потом со словами: "На работу пора", отстранилась. Егор вгляделся в меня и, взяв за руку, серьезно произнес:
– - Маш, только давай аккуратнее. Я тебя очень прошу.
Пришлось заверить жениха, что я буду постоянно на чеку, а не то и правда под замок посадит до тех пор, пока телефонного хулигана не найдет. А судя по тому, как продвигается нынешнее наше расследование, гарантии на то, что сидеть придется недолго, никакой нет. И как только я подумала о возможном грядущем заточении, сразу же осознала непреодолимую потребность организма прогуляться до галереи пешком. Тем более отсюда было рукой подать.
Егор поначалу скривился и хотел было настоять на совместной поездке, но потом неожиданно смягчился и предложил проводить. Я испытывать лояльность Соболева не стала и с удовольствием взяла того под руку.
Погода стояла солнечная, но уже по-осеннему свежая.
"Хорошо ему в кожаной куртке" -- с завистью поглядывала я на жениха и не забывала вставлять нужные реплики, хотя мысли мои от предмета разговора были далеко.
У входа в галерею мы распрощались, и я пошла внутрь, а Егор -- обратно к машине. На том, чтобы расстаться снаружи, настояла именно я -- не хватало еще, чтобы отношения владельца галереи и новой управляющей стали свежей темой для сплетен и пересуд за чашечкой чая. По этой же причине отказала Соболеву в поцелуе на прощание. Даже в щеку. Он над моими сложностями посмеялся, но сделал так, как просила.
Остаток рабочего дня пролетел незаметно, да и особой пользы я принести не смогла. Все мысли были заняты предстоящей беседой с женой Ротмана и тем, какие вопросы следует задавать, дабы не опозориться перед мужчинами, которые будут слышать каждое произнесенное слово. Ближе к концу рабочего дня отзвонился Егор и сообщил, что Леха успел все организовать. Встретиться с Натальей Ротман я должна была завтра в полдень. Мандраж от возложенной на мои плечи ответственности нарастал с каждой минутой и превратил меня в бестолково моргающего истукана. И моргала я на входную дверь кабинета до тех пор, пока та не раскрылась, явив моему взору Соболева. Жених, не смотря на конец рабочего дня, был бодр, свеж и полон энергии.
– - Готова ехать?
– - приблизился он к моему столу.
– - Да, -- рассеяно ответила я и, выключив компьютер, которым, к слову так и не воспользовалась, пошла на выход. Егор подхватил забытую мной сумочку и направился следом.
Остаток вечера прошел для меня незаметно. И, как я ни старалась придумать достойные вопросы, которые заставили бы мужчин должным образом восхититься мной и моими недюжими способностями, ничего хорошего сочинить не смогла. Все, что лезло в голову, казалось по-детски глупым и до обидного наивным. От того настроения общаться с Егором, как и с кем-либо еще, во мне не было. Тот благоразумно удалился в кабинет под предлогом неотложных дел, а я, помаявшись какое-то время без дела, отправилась в душ и спать.
Утро новых мыслей не принесло, но я, успевши за ночь с положением дел смириться, решила действовать по ситуации. Егор моего странного поведения никак не прокомментировал и вел себя обычно.
До соседнего города мы решили добираться на Лехином "Ленд Крузере". Тот заехал за нами за полчаса до оговоренного времени, так что успел присоединиться к завтраку. Я была взбудоражена предстоящим путешествием, в связи с чем, вразрез со вчерашним вечером, рот мой практически не закрывался. Всю дорогу я ерзала по заднему сиденью, а купленный на заправке кофе взбодрил еще сильнее. Похоже, надо было брать чай с мелиссой. Или с ромашкой.