Семейная тайна
Шрифт:
Мэри шла по набережной в сторону Башни; холодный ветер играл полой ее плаща. Женщина оглянулась назад, чтобы еще раз помахать Дереку и Анне; девочка уже успела уютно завернуться в полотенце, и эта сцена наполнила сердце Мэри радостью. Какое счастье – отправиться на отдых с четырьмя людьми, которые значили для нее больше всего на свете. Любимая дочурка, прекрасный муж и дорогие старые друзья… Проводить отпуск в Блэкпуле стало для них чем-то вроде ежегодной традиции. Иногда они приезжали сюда на пасхальные праздники. А несколько раз – летом, когда погода более предсказуема, а пляжи заполнены рабочими из промышленных городов, проводящими здесь выходные. Мэри заметила Айлин и Тони – они сидели
6
Голубая скамейка (англ. Blue Bench) – реально существующая скамейка; многие годы является достопримечательностью Блэкпула.
– Эй, Айлин, Тони, как прошла ваша прогулка? – окликнула Мэри друзей, поравнявшись с местной достопримечательностью.
– Мэри, мы подозревали, что, если посидим здесь еще немного, ты отправишься нас искать, – рассмеялся Тони, подвигаясь, чтобы освободить для нее место на скамейке рядом с Айлин. – Не думал, что вы решите остаться на пляже.
– Ну, сегодня не так уж и холодно, – возразила Мэри. – Анна настояла на том, чтобы надеть купальник, и когда я уходила, она была ярко-синего цвета.
Все трое рассмеялись, и Айлин развернула коричневый бумажный пакет с мятными леденцами.
– Угощайся, дорогая. Ни моя талия, ни мои зубы не выдержат еще одной конфеты.
Какое-то время Мэри ела леденец, пока Тони говорил о программе Уинтер Гарденс, а его жена комментировала их выбор.
– Мы непременно должны послушать новый вурлицеровский орган [7] в Императорском зале. – Голос Айлин звучал восторженно. – У них новый органист по имени Хорас Финч – говорят, он неподражаем. Как по мне, это и есть мелодия побережья.
7
Вурлицеровский орган – специальный электроорган для музыкального сопровождения немых фильмов.
– А по-моему, мелодия побережья – это завывание штормового ветра, – невозмутимо произнес Тони.
Женщины разразились хохотом. Когда их разговор подходил к концу, они увидели перед собой двух молодых мужчин в комбинезонах, с сумками на плечах. Судя по всему, их интересовала скамейка, на которой сидели Мэри и ее друзья.
– Добрый день, – обратился к ним невысокий жилистый мужчина со светлыми вьющимися волосами. – И, как по мне, он действительно добрый.
– И вам добрый день, – ответил Тони. – Полагаю, вы пришли, чтобы привести в порядок Голубую скамейку?
– В точку! – сказал ирландец. – Но, по-моему, было бы ужасно грубо прогонять девушек с насиженного места. Сдается мне, вы проводите здесь отпуск, не так ли?
– Думаю, это очевидно, – улыбнулась Мэри.
– Вы так же умны, как и красивы, – продолжал неугомонный ирландец, вежливым жестом
Его напарник закатил глаза в шутливом негодовании.
8
Седьмой сын седьмой дочери – считалось, что такой ребенок обладает сверхъестественными способностями (так же как седьмой сын седьмого сына, седьмая дочь седьмой дочери).
– Вы только послушайте, что за чепуху несет мой приятель! – воскликнул он.
Айлин ткнула Мэри локтем в бок. Женщины зашептались и захихикали.
– Ладно, валяйте! – сказала Мэри. – Но я не буду золотить вам ручку.
– И не нужно, милая леди, – сказал невысокий рабочий. – Для такой красавицы, как вы, я воспользуюсь своим даром бесплатно.
– Ну что ж, послушаем, – сказал здоровяк с шотландским акцентом и рассмеялся.
– Ладно, откуда мы? – спросила Айлин.
К счастью для Дэнни, у нее был говор, характерный для ее региона, а он умел прекрасно различать ланкаширские и чеширские акценты, столь часто звучавшие на курортных берегах Блэкпула. После первого же правильного ответа, встреченного восхищенными возгласами, ирландец решил вновь обратиться к молодой матери, пока его не раскусили.
– А теперь дайте мне руку, – попросил он ее, и Мэри нерешительно, с тревожной улыбкой положила левую руку в его ладонь – не очень чистую, грубую, мозолистую.
Дэнни минуту внимательно изучал ее руку, а затем сказал:
– Вижу, вы замужем. Верно?
Мэри, Айлин и Тони переглянулись и расхохотались.
– Обручальное кольцо на пальце – неплохая подсказка, – заметила Мэри, и теперь смеялись уже все.
– Ладно! Ладно! Дайте взглянуть… Вижу красивого мужа – высокого, темноволосого. Он чуть старше вас. Я прав?
– Все верно! – сказала Мэри. – Как вы об этом узнали?
– У меня же дар! – напомнил рабочий. – Так… Что у нас тут… Вижу ребенка, маленькую девочку… Ей четыре или пять, верно?
– И снова угадали! – изумленно воскликнула Мэри. – Анне четыре года. Как вы об этом узнали? У вас и вправду дар, не так ли?
– Дар чесать языком! – вмешался здоровяк. – Просто мы видели вас на пляже.
Мэри отдернула руку, коря себя за излишнюю доверчивость, но ей трудно было сердиться на этого очаровательного нахала с искрящимися голубыми глазами.
– На секунду я вам поверила, – улыбнулась она.
– И я, – сказал Тони, на которого дружелюбие этих рабочих произвело приятное впечатление. – Вы всегда тестируете свой «дар» на приезжих?
– Только на красивых леди, – ответил рослый шотландец. – Кстати, я – Джон Фергюсон, известный в этих краях как Большой Джон. А это – мой напарник и товарищ по авантюрам, Дэнни Маги, или Малыш Дэнни.
– Тони и Айлин Уизерс.
– А я – Мэри Фостер.
– Полагаю, ты угощаешь, – обращаясь к Дэнни, произнес Большой Джон непонятные остальным слова.
Рабочие явно не спешили приступать к делу – вместо этого они расселись на тропинке перед скамейкой и продолжили болтать. Они расспросили приезжих об их планах на отпуск и о том, что те уже успели увидеть. Айлин угостила всех леденцами, и Джон с Дэнни принялись развлекать новых знакомых забавными историями о своей работе в Блэкпульской корпорации. Из их рассказов было понятно, что они не ладят с начальством и, вероятно, до сих пор не уволены лишь благодаря отчасти своей изворотливости и обаянию, а отчасти потому, что были хорошими специалистами – разумеется, когда не ленились.