Семечки
Шрифт:
– Господа, – начал он, – мы живем в знаменательную эпоху. Кончается время многоязычия. И как когда-то из одного пра-пра-праязыка вышли, ответвились все э-э-э языки, так теперь мы наблюдаем обратный процесс э-э-э
Тут совершенно неожиданно ученый муж присел за кафедрой. А когда вынырнул, то было заметно, что к его седой эспаньолке прилипла черная шелуха.
– Так вот, – как ни в бороде не бывало продолжал академик, – уже ближайшие поколения землян будут говорить на одном общем наречии. Конечно, новый э-э-э синтезированный язык будет мало э-э-э иметь общего с тем э-э-э изначальным…
Чувствовалось, что Шебалин вот-вот снова сыграет со слушателями в прятки. Недоумение аудитории переросло в шепот: что случилось? профессор болен? А один из учеников Шебалина осмелился заметить: – Простите, Петр Михайлович… у вас на бороде мусоринка.
– Что? Где? – встрепенулся тот и полез было привычным жестом за носовым платком. Но платка не оказалось. – Вот стерва! Не положила.
Зал так и ахнул. Никто прежде не слыхивал от Петра Михайловича выражений. А профессор смахнул шелуху рукой и почесал в затылке:
– Так на чем я остановился?.. Вот, блин, забыл… Ну да ладно,
И Шебалин в глубокой задумчивости, поплевывая, покинул аудиторию.
– Да, действительно, странный случай! – произнес комиссар милиции.
– Будто подменили человека! – сказал Филипп Лоренцо. – Естественно, я заинтересовался этими семечками… А тут еще в клиники стали обращаться люди с просьбой помочь их родственникам. Их мужья, дети, либо кто-то еще до неузнаваемости переменились в своем характере и поведении. Как, спрашиваем, они себя чувствуют? Отвечают: чувствуют себя хорошо. Так с чего вы взяли, что они больны? Да как же не больны, доктор! Человек целый день грызет и плюет какую-то гадость. Бросил ходить на работу. На замечания огрызается. А если спрячешь от него эту гадость, так он готов тебя убить. Что же это, если не болезнь?
Конец ознакомительного фрагмента.