Семь женщин

Долганова Анастасия

не остаётся ни одного варианта действий, который не вызывал бы у него сомнений

и был бы однозначным в его внутреннем мире — только хорошим и только плохим.

Это опыт отношений Дмитрия с его матерью. Тучная, властная, она выгнала мужа, когда Дима только что родился, и «полностью посвятила себя воспитанию сына». Ма-

ленькая комната общежития стала плацдармом для формирования странных вза-

имоотношений огромной женщины и маленького мальчика. Он

ходил с ней в баню.

Он тёр ей спину. Он стирал её нижнее бельё. На прогулках он не отбегал от дома, чтобы она могла видеть его в окно — хмурая, несчастная от всего на свете, с одыш-

кой от сигарет. Всю свою детскую жизнь Дима старался её порадовать, сделать так, чтобы давление на него хоть немного ослабло, но у него не получалось. Потому что

в таком стрессе невозможно сделать что-то хорошее: учиться на отлично, или быть

звездой на школьных праздниках, или завоёвывать уважение и лидерство у друзей.

На всё это просто нет энергии — всё уходит в бездонную топку материнской печали

и неудовлетворённости.

Вечно всем недовольная, вечно желающая от него чего-то другого, мать ста-

ла для Димы одновременно и мучителем, и спасителем. Рядом с ней ему всегда

было больно — но одновременно только контакт с ней давал надежду на об-

легчение, ведь она говорила (а маленький сын слушал и без всяких сомнений

верил, воспринимал слова матери как непреложную истину, как объективный

закон жизни), что Дима кроме неё всё равно никому не нужен. Она подчёрки-

вала его недостатки, обвиняла его в несуществующих, ей же самой спровоци-

рованных грехах (любимое развлечение — это как раз обидеться, если он не

проявляет нежности, и оттолкнуть его, если он нежность проявляет), убеждала

его в неспособности к самостоятельности и успешной жизни. И, разумеется, она

157

cемь женщин

жестоко и зло смеялась над первыми проявлениями его собственной сексуаль-

ности — мокрыми снами, школьными симпатиями и долгим нахождением

в ванной. Постирай там мои трусы, как закончишь, говорила она, всё равно ты

их забрызгаешь. А почему ты ушёл в ванную после того, как мы смотрели фильм

с Киану Ривзом? Ты у меня ненормальный, что ли?

Да она меня кастрировала, — говорит Дмитрий и плачет. — Она просто от-

резала мои яйца и забрала их себе. “

Это будут истории мальчиков, потому что болезненный сцена-

рий Матери разворачивается в отношении сыновей, к дочерям

же обращена Святая. Мать же в её ненормальном, патологичном

варианте

любит лишь мальчиков — странной и травмирующей

любовью, привязывая их к себе, реализуя претензии на то, что

они — её собственность. Её мальчики. Её любовники.

На психологическом уровне это и впрямь выглядит инцестом.

Складывается впечатление, что ничто так не возбуждает жен-

щину со сценарием Матери, как её сын (чаще всего один, чаще

всего — единственный ребёнок). Других мужчин рядом с ней нет, отец ребёнка изгнан или вообще не существует, даже не знает

о беременности. Подруг нет. Работа не доставляет удовольствия.

Домашние дела рутинны, сложны и скучны. А вот сын…

Сын — да, он как будто аккумулирует в себе всю её жизнен-

ную энергию, весь её интерес и творческое вдохновение. Какими

разнообразными могут быть эти отношения! Маленький маль-

чик может быть и подружкой, и помощницей, и объектом для

выражения ненависти на мужчин, и объектом для приложения

всей её невостребованной любви. С ним можно разговаривать,

готовить, смотреть кино, обсуждать коллег, плакать, кричать, его

можно безнаказанно и без угрозы разрыва отношений оскорб-

лять, раскатывать его, как тесто, лепить нужные фигуры. На него

можно навешивать ответственность за свою неудавшуюся жизнь

и требовать за это платы в виде ответной жертвы. Его жизнь с её

стремлениями, планами и желаниями не имеет значения для Ма-

158

Глава 6: Мать

тери. Имеет значение только он и то, что он всегда будет рядом.

Ведь Мать родила ребёнка для себя.

Мальчик становится единственным, на кого Матери мож-

но выражать все свои чувства и желания. И, безусловно, среди

них есть сексуальное возбуждение. Эта история начинается ещё

до рождения ребёнка, тогда, когда женщина решает вытеснить

свою сексуальность в детско-родительские отношения. Ведь за-

ниматься сексом ради детей всё-таки нужно и даже не стыдно.

Дети изначально становятся объектами для оправдания женско-

го возбуждения, и если рождается мальчик — то он становится

единственным существом другого пола, в отношениях с которым

возбуждение легально.

Это с самого начала сексуальные отношения. Долгое, дольше,

чем нужно, кормление грудью — до трёх, четырёх, семи лет. На-

стойчивое участие в личной гигиене: ну а как же, ведь сам он не

сможет промыть тщательно, а мальчикам нужна чистота. Сов-