Семь женщин
Шрифт:
Мать Ани Раису не понимает и побаивается. Та не обращает на бабушку вни-
мания, не обслуживает её потребности, занята своими делами. Бабушка не может
найти к ней подход. Врач по профессии, она не может поставить внучке диагноз.
Она неуспешна, неэффективна и поэтому предпочитает проводить с Раей как можно
меньше времени. В конце концов они вообще перестанут общаться, Аня и её мама, и Аня вздохнёт с облегчением и сменит номер телефона.
153
cемь женщин
Отец
быть рядом. Живой реальный ребёнок из плоти и крови неизбежно не оправдывает
надежд отца на идеальную дочь, а такая дочь, как Рая — тем более. Муж Ани не
может находиться рядом с живым подтверждением того, что не всем его планам
суждено воплотиться в жизнь, не всё он способен контролировать и использовать.
Рае до отца точно так же нет никакого дела, как и до бабушки — она не реагирует
на его слова, не разделяет игр. И её отец, яркий нарцисс, оказывается в ситуации, когда он не нужен, и не выдерживает её. Он уезжает в другой город, где придумы-
вает истории об успехах дочери, и через несколько лет подаёт заявление на развод.
В терапии на этом этапе мы обсуждаем чувство облегчения Ани от того, что её
мучители перестали ей интересоваться, и её чувство вины перед дочерью. Аня счита-
ет, что если бы она раньше развелась, раньше прекратила общение с матерью, то до-
чери не пришлось бы делать это за мать. Она учится защищать себя самостоятельно: не с помощью вынужденного одиночества, а с помощью выстраивания границ, уме-
ния отказывать, умения строить взаимные отношения.
У Ани вновь появляются друзья. Теперь, когда её жизнь больше не похожа
на метание по запертой клетке с больным ребёнком, она начинает по-настояще-
му интересоваться своей дочерью, ей хочется заниматься с ней, разговаривать, проводить время вместе. И Раиса меняется — она начинает больше говорить, сначала с искажениями и повторами, но потом всё лучше и лучше. Аня нанимает
педагогов для дочери, записывает её в спортивную секцию, покупает ей сложные
развивающие игры, что всё вместе даёт результат. Рая идёт в первый класс в об-
щеобразовательную школу.
А Аня понимает, что уже давно здорова. Её угри прошли. Мигрени бывают раз-
два в сезон. Она хорошо спит. Она уже забыла, когда в последний раз вызывала
у себя рвоту. Язва зарубцевалась. Это действительно одномоментное осознание: только что она привычно думала, что больна и непривлекательна, а в следующую
секунду она видит, что это не так. Впервые за три с лишним десятилетия своей жизни
Аня отчётливо чувствует, что жизнь прекрасна.
И влюбляется. “
154
Глава 6
Мать
—
Которая спрашивает, поел ли я и сходил ли
я в туалет...
— А вот разве я не как мама?!
— Нет, Кать, ты как папа — таскаешь железо
в спортзале, бьешь меня и матом ругаешься
Современный диалог
” Дмитрий производит тягостное впечатление. Небольшого роста, очень худой, с тём-
ными яростными глазами, он одновременно вызывает желание отогреть его и дер-
жаться от него подальше. Странная смесь жалости с настороженностью никак не
разрешается, ни одно чувство не выходит наружу и не реализуется в нашем контакте.
А он всё время сигнализирует о том, что что-то с ним нужно делать: обними
меня. Держись от меня подальше. Обними меня. Держись подальше. Эти невер-
бальные, паравербальные послания сменяются раз в несколько минут, постоянно
оставляя в контакте напряжение и неудовлетворённость. На сокращение дистанции
Дмитрий реагирует агрессивно, на увеличение дистанции начинает упрекать в хо-
лодности. Это такая двойная ловушка, когда любое действие для Дмитрия нехорошо, любое как будто оставляет его в одиночестве, а контактирующего — в чувстве вины
за то, что не смог помочь.
Конечно, Дмитрий хочет говорить именно об отношениях с женщинами. Точнее, об отношениях с одной женщиной, которую он любит уже много лет, но которая заму-
жем. Окончательное решение всё время ускользает от него. По ощущениям Дмитрия, его возлюбленная всё время даёт ему противоречивые послания: я хочу быть с тобой, 156
Глава 6: Мать
я не хочу быть с тобой. Ты мне нужен. Ты мне отвратителен. Обними меня — и дер-
жись от меня подальше.
Более того: Дмитрию кажется, что и я (идёт наша первая встреча) веду себя
точно так же.
И мы начинаем разговаривать об этом шаблоне поведения, об этих двойных
ловушках. Выясняется, что эти ловушки намного лучше описывают его ежедневную
жизнь, чем простые, однозначные и понятные послания, на которые можно реа-
гировать. Быть злым для Дмитрия — плохо, но и быть добрым тоже. Плохо быть
и бедным, и богатым, и больным, и здоровым. Средним быть тоже плохо. У Дмитрия