Семь женщин

Долганова Анастасия

она будет сегодня, завтра, всю оставшуюся жизнь?

Хотя во всю оставшуюся жизнь такая женщина не верит. Она

чувствует, что может привлекать мужчин только своей сексуаль-

ностью и знает, что она не навсегда. Поэтому ей как будто нужно

обеспечить себе ресурсы до того, как её красота увянет, а потом

она останется ни с чем. Грубо говоря — ей нужен не такой парт-

нёр, с которым она будет жить. Её нужен тот, с кем можно выгодно

развестись.

И это на

самом деле не меркантильность, не стервозность.

Это ошибка, сбой программы, который происходит у женщины

в голове: мужчинам от меня нужна только сексуальность, только

красота. Когда я буду стара и некрасива, ни один мужчина не захо-

чет быть со мной, а найдёт себе моложе и красивее. Поэтому сей-

час я обеспечу себя до самой старости — и пусть он уходит. А пока

85

cемь женщин

я буду соблазнять его и спать с ним, а он будет покупать мне квар-

тиры, машины и украшения, которые я потом смогу продать.

Мужчины в таких условиях изначально враги и потребители.

Им нельзя верить, но с ними нужно заниматься сексом. Женщина

назначает себе цену — и платит по счетам. Всё честно. Она не бо-

леет, не капризничает и не отказывает, если цена уплачена сполна.

У неё нет такого права. Ей остаётся только поднимать цену, если

что-то не так.

Интересно, что мужчины часто вполне согласны на такую мо-

дель поведения и тоже принимают тело женщины и её красоту

как важнейшую составляющую взаимоотношений. Его убежде-

ния таковы: красивые женщины со мной тогда, когда у меня есть

деньги. За деньги я могу покупать их общество и их постель. Если

у меня нет денег — я неудачник, не достойный красивой женщи-

ны, моя судьба — неприхотливые дурнушки. Лучшие женщины

много стоят, но если я готов платить такую цену, я ей обладаю до

тех пор, пока она мне нужна. А потом нахожу следующую. И она

тоже имеет право уйти, если ей предложат больше.

Это неполноценные отношения, в которых мужчина и жен-

щина остаются наедине со своими страхами и ожиданиями, не

разделяя их с партнёром, не доверяя ему. Содержанием таких от-

ношений становится обмен — честный и жестокий.

Для формирования такой модели поведения у девочки нужна

неласковая мать. Ведь для того, чтобы платить телом, нужно от-

страниться от его потребностей и воспринимать тело как товар.

Это трудно, поскольку тело в норме контролируется плохо и всё

время чего-то хочет. Оно хочет есть, спать, лениться, хочет ласки

и ухода, хочет, чтобы его оставили в покое. Но в обменных отно-

шениях всем этим желаниям нет места. Нужна привычка не слы-

шать потребностей тела. А для этого нужна

такая детская ситуа-

ция, когда потребностей не слышит и не воспринимает человек, заботящийся о теле, то есть мама.

86

Глава 3: Манипулирующая женщина

Базовые навыки обращения с собственным телом мы все по-

лучаем от матерей. Они ухаживают за нами, когда мы малень-

кие, они дают нам первые правила и стереотипы, связанные с на-

шей внешностью. Неласковая мама не умеет проявлять нежность

и заботу о слабостях, не дотрагивается до ребёнка сверх необ-

ходимости, испытывает досаду, когда ребёнок болен и нуждает-

ся в большем количестве ухода. И ребёнок постепенно учится не

чувствовать, что руки мамы ему необходимы. И маленькая девоч-

ка отстраняется от того, чего она хочет на самом деле, и вступает

в первые в своей жизни обменные отношения.

Ведь нельзя сказать, что матери совсем не обращают внимания

на тела своих дочерей. Обращают: на красоту. На чистые колготки, прямую осанку, хорошие зубы. Мамы в таких семьях делают своих

детей товаром с самого младшего возраста, требуя от них пра-

вильного поведения и правильной внешности. Тогда мама может

ребёнком гордиться или хотя бы не стесняться его. И маленькая

девочка учится хорошо себя вести и хорошо выглядеть — в обмен

на это она получает мамино расположение.

Лена: «Моя мама всегда требовала от меня быть её гордостью.

Я должна тобой гордиться, говорила она, выпрями спину, получи

пятёрку, сними этот балахон. В детстве от меня требовалось

послушание, в школе — успеваемость, но основным требованием

была красота. Тогда маме говорили, что, мол, у неё дочь красавица

и вся в мать. Мне нельзя было болеть, это некрасиво. Нельзя было

играть так, чтобы замарать одежду. Пятна от ручки на лице

или пальцах — это просто катастрофа, она переставала разго-

варивать со мной и могла неделями хранить молчание. Наказание

заканчивалось только тогда, когда кто-нибудь подтверждал мою

и её красоту. Поэтому я приглашала домой мальчиков поболт-

ливее, они делали ей комплименты, и она немножко оттаивала».