Семь тысяч знаков
Шрифт:
Гена Старцев был неудачником в третьем поколении. Так он себя называл. Дед пил, изредка посещая работу в колхозе. Отец пил, подрабатывая слесарем в ЖЭКе и принося домой столь ничтожную зарплату, что ее хватало только на его же водку. Генка пить не стал. Решил сломать систему. Он учился. Корпел над учебниками день и ночь, постигая азы экономики. Учеба шла трудно. Знания никак не хотели усваиваться в Генкиной голове. Возможно, виной тому постоянное недосыпание. Ночью он подрабатывал грузчиком на складе рядом с домом. Благодаря этому,были деньги хоть как-то одеваться и платить за проваленные зачеты и сессии.
Получив
Все случилось ночью. Фура с красной икрой, загрузившись на Генкином складе, до магазина, где должны были принять товар, не доехала. Угнали. Полную фуру красной икры. Избитого и связанного водителя нашли на трассе, сразу за чертой города. Но, как водится, преступников никто не видел. Товар не был застрахован. Генка не проследил, а молоденький стажер-логист, которого он только-только взял на работу, попросту упустил это из виду. Выплатить стоимость продукции Генка не мог. Просто не было таких денег, продолжать бизнес – тоже. По рынку тут же поползла, как запах навоза в деревне, информация, что он банкрот. И что самое обидное, никто не стал разбираться в том, что Генка стал жертвой обстоятельств. Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли, в общем, была там какая-то неприятная история. Поставщики больше не желали давать товар с отсрочкой, а магазины не хотели платить предоплату. Круг замкнулся. Да и возить теперь было не на чем. Весь транспорт, находящийся на балансе, – старая ржавая погрузочная тележка. Кредиторы наседали, требовали возместить ущерб, грозили расправой. Бывшие друзья перестали брать трубки, когда он звонил.
В то утро Генка подписал договор на продажу комнаты в коммуналке. Отдав все, что было, он оставил себе скромную сумму, на билет в деревню к матери и на кабак. Сегодня он точно напьется. Бредя по Арбату, Генка размышлял о своей нелегкой судьбе. Сбоку метнулась какая-то тень, и маленький пацаненок выхватил кошелек из Генкиного кармана. Провернув сей маневр, мальчишка бросился прочь. Возможно, это послужило последней каплей. Генка несся за ребенком с такой скоростью, словно убегал от смерти. Настигнув воришку в одной из подворотен старого города, он схватил его за шкирку и стал трясти.
– Эй, красавчик, зачем ребенка обижаешь? – рядом с Генкой словно из-под земли выросла старая цыганка. Яркий цветастый платок, длинная юбка, черные с проседью волосы. И конечно, куча колец и сережек.
– Ваш ворюга последнее украсть хотел! – Генка вдруг как-то весь сдулся и отпустил пацаненка, забрав у того кошелек.
– А ну, кыш! – цыкнула цыганка, сверкнула золотым зубом и, наградив маленького воришку подзатыльником, подтолкнула в сторону. Генка сидел на корточках, закрыв лицо руками. Как же он устал! Ему хотелось, чтобы все это было просто дурным сном. Сейчас он проснется в своей квартире…
– …Нальешь
– Откуда…
– Дай ручку, погадаю. – Цыганка улыбалась.
Генка протянул руку. Терять ему было уже нечего.
– Вижу-вижу дела твои скорбные, потери большие, все потерял, ничего не осталось. И дальше вижу: жизнь твоя несладкая… – затянула цыганка. Генка отдернул руку.
– Ну это я и без тебя знаю! Хватит! – Он разозлился. Ишь, рассказывает!
Генка вскочил и, фыркнув, пошел прочь.
– Стой, красавчик! – Цыганка буравила взглядом спину Генки. Тот только плечом дернул, даже не обернулся.
Бар нашелся тут же за углом. Глотнув виски, он уставился в висящий на стене плазменный экран. Крутили какие-то клипы. Обернувшись, чтобы стряхнуть пепел с сигареты, он поперхнулся. Цыганка сидела рядом с ним и смотрела на него в упор своими страшными черными глазами.
– А хочешь, чтоб все хорошо у тебя было?
– Конечно хочу, что за вопросы, ведьма? – захмелевший Генка хмыкнул.
– Тогда слушай внимательно. Завтра до полудня гуляй по Садовому кольцу да смотри по сторонам. Выбери самого, на твой взгляд, успешного человека из тех, кто встретится. А потом подбеги к нему, плачь, кричи, но выложи все, что у тебя произошло. Все беды свои ему выговори. Да смотри, не забудь ничего, а то себе оставишь. А уж как выговоришься, плюнь ему под ноги да скажи: «Мое тебе – твое мне».
– Да ты в своем ли уме, бабка? – Генка смотрел на нее во все глаза. – Ты что ж такое мне предлагаешь? Бред какой-то!
– Ну смотри сам, красавчик. Хочешь всю жизнь в невезухе маяться, так и сиди не шевелись. А коль не хочешь, так иди гостиницу сними да проспись. И не пей больше. А завтра с утра делай все как сказала!
Генка обхватил голову руками, то ли от выпитого, то ли от слов странной цыганки голова трещала. Когда он выпрямился, и решил сказать старухе все, что он о ней думает, никакой цыганки рядом не было. Всю ночь Генка просидел на улице. В сквере на лавочке. Курил сигарету за сигаретой, пил кофе. Если хоть на секунду предположить, что цыганка права и это сработает, то как лишить счастья другого человека. Отобрать то, что принадлежит не тебе? Успех, счастье, везение… И тут же внутренний голос твердил ему, что жить в нищете тяжело, почему одним все, а другим ничего? Кто там, на небе, выписывает счастливые билеты?
Так и не приняв окончательного решения, всю ночь бродил по улицам. Ноги принесли его в «Атриум» на Курской. Встав возле главного входа торгового центра, он стал внимательно смотреть по сторонам.
Юра вышел со встречи и нажал на брелок автомобиля. Оранжевый мерседес приветственно мигнул фарами. В голове у Юры крутился новый проект по слиянию двух компаний. Это точно принесет отличную прибыль! Переговоры прошли успешно, и скоро можно будет обмыть договор.
– У меня все плохо: квартиру потерял, бизнес рухнул, жены нет, детей тоже. Денег ни копейки, почти бомж! Жить не на что, да и не хочется! – какой-то мужчина налетел на Юру, повиснув на нем, словно на дереве, хватая за пиджак. Он плакал и нес околесицу, половину слов Юра даже не мог разобрать.