Семь сокрытых душ

Калинина Наталья Дмитриевна

– У нас мало времени, не будем его терять, – сказал он ей вместо доброго утра. И, словно не желая смущать ее своим присутствием, торопливо вышел. Ада накинула халатик и отправилась умываться.

В зеркало она взглянула не без боязни: не отразит ли оно опять несвойственный ей цвет глаз? Но нет, все оказалось в порядке: один глаз – синий, другой – зеленый. Девушка вздохнула с облегчением и решила, что все дело оказалось действительно в игре света и теней.

Перед гостем она появилась уже при полном параде: одетая в деловой костюм, с легким макияжем и уложенными волосами. Парень дожидался ее на кухне. К ее приходу

он успел сделать себе трехэтажный бутерброд из колбасы, сыра и… джема. Ел он такой необычный бутерброд с самым обычным видом: то ли привык к такому вкусовому сочетанию (что вполне могло быть – с его-то любовью к экстравагантности), то ли настолько погрузился в свои раздумья, что не замечал того, что ест. Перед ним на столе лежала раскрытая папка, и он опять изучал рисунки Ады.

– Есть какие-нибудь идеи? – сразу перешла девушка к делу, пропуская обязательно-вежливые вопросы, которые следовало бы задать гостю: как ему спалось, не нужно ли ему чего-нибудь? Парень оторвал взгляд от рисунка и посмотрел на Аду. Что-то в ее облике ему, видимо, не понравилось, потому что он нахмурил черные брови.

– На твоем месте я бы выбрал одеяние поудобней. В этом, – кивнул он на юбку-карандаш, – бегать будет неудобно.

– А мы будем бегать? – прохладно спросила Ада. Прошла к плите и достала из ближайшего навесного шкафчика турку: время еще есть, можно неторопливо сварить хороший кофе.

– Не знаю, но на всякий случай надо быть готовыми, – ответил парень и вновь уткнулся в бумажный лист.

– Я не собираюсь бегать, я собираюсь работать. Как обычно.

– Я бы на твоем месте изменил планы, – спокойно ответил молодой человек. – Но выбирай сама: либо отправляешься в офис и работаешь там… ну, может день. Два – если повезет. Приводишь все дела в порядок перед отбытием в мир иной. Или сама себе даешь выходной и разбираешься со всем, что на тебя свалилось. И тогда выигрываешь жизнь. Долгую. Если, конечно, не будешь водить машину так, как вчера.

– Либо так, либо так? – сощурилась Ада.

– Да, либо так, либо так. Решать – тебе. В первом случае я раскланиваюсь, благодарю за ночлег и удаляюсь: моя миссия окажется оконченной, хоть и не выполненной. Но это уже будут, как говорится, мои проблемы. Во втором – я остаюсь с тобой.

– Сомнительное удовольствие, – хмыкнула Ада. – Я бы выбрала работу.

– Какой скучный конец, – скривился гость. – Последний день своей жизни посвятить работе… Мрак!

– А что бы сделал ты? – заинтересовалась вдруг Ада и отставила турку.

– Ну, явно бы не стал тратить этот день на работу и на изжитые отношения, – он вдруг усмехнулся так, что Ада похолодела: неужели ему известно о ее последней встрече с Борисом? Да нет, бред, откуда? Просто его слова так точно попали в яблочко. Случайно.

– Случайностей не бывает, – произнес вдруг гость с задумчивым видом.

– Это ты к чему?

– Ни к чему. Так просто. Напоминание тебе.

«Все же он не совсем нормален… Вернее, совсем ненормален», – подумала она, а вслух напомнила:

– Итак, чему бы ты посвятил последний день?

– Кофе. Вначале бы выпил отличного кофе, – бросил он намекающий взгляд на забытую на столе турку. Ада усмехнулась и засыпала в нее молотого кофе.

– А еще? Ограбил бы банк, высказал нелюбимому начальнику все, что накипело на душе?

– Как бездарно!

Нет.

– Значит, провел бы день с любимыми…

– Я бы отдал этот день тем, кто действительно нуждается в чьем-нибудь обществе, – перебил ее гость. – Одинокой старухе, которой есть что рассказать, но некому ее выслушать. Бездомному псу, который желает подарить свою бескорыстную любовь и преданность приютившему его человеку. Сироте, который мечтает о родительской заботе. Я бы подарил свой последний день им.

– А брошенной любимым мужчиной женщине? – вдруг вырвалось у Ады. И она тут же устыдилась своего вопроса: еще подумает, что она навязывает ему свое общество, давит на жалость. Хотя… Это кто кому еще навязался?

– Брошенная женщина не так одинока и несчастна, как думает, – ответил он ей с мягкой улыбкой, без ноток высокомерия в голосе. Так, словно любящий отец или мудрый старший брат. Или священник – прихожанке. – В обиженной женщине скрывается такой потенциал, с каким она способна мир перевернуть, разрушить и вновь отстроить. Если не мир, то пару-тройку личных мирков точно.

– Ты так говоришь, будто брошенная женщина – не человек, а сверхмощная атомная бомба.

– А разве не так? – усмехнулся парень. – Нет, брошенная женщина не так несчастна в своем одиночестве, как старуха, пережившая своих близких. Или ребенок-сирота. Или бездомный пес. Вот кто по-настоящему слаб и беззащитен.

– Я тебя поняла, – ответила Ада сухо и отвернулась к плите, чтобы скрыть от этого странного человека то, что его слова затронули ее. – Кофе сейчас будет готов. Тебе со сливками, с сахаром?

– И того, и другого. И побольше.

– Из какого же голодного края ты пришел? – пошутила она, вновь разворачиваясь к нему.

– И не спрашивай, – вздохнул он неожиданно серьезно.

За завтраком Ада поинтересовалась у гостя, есть ли у него какой-нибудь план. Судя по всему, накануне он собирался провести ночь в раздумьях. Но ответ парня, сопровождаемый лучезарной улыбкой, ошарашил ее:

– Никакого!

– То есть?.. – Она поставила на стол чашку с кофе, которую поднесла было к губам. Если честно, ожидала, что он предоставит ей если не готовый ответ на все вопросы, то хотя бы план действий. И хотя она во всем привыкла рассчитывать на себя и планы тоже составляла сама, на этот раз как-то неожиданно для себя переложила часть ответственности и руководство на плечи мужчины. Пусть и такого странного, но мужчины – воина, защитника, головы, – очень уж убедительно прозвучало вчера его обещание «подумать и разобраться», да еще просьба ничего не бояться. Она рассчитывала, что он, как Писаренков, бросится землю рыть, чтобы выдать ей обработанную информацию и предложить как минимум пять решений. И что же получается?.. Но если первый ответ гостя Аду обескуражил, то последующий вообще оказался ударом под дых:

– Я тебя лишь защищаю. А разбираться во всем придется тебе самой.

– Нужен мне такой… защитник, – обиженно буркнула она. А парень лишь рассмеялся и подвинул ей папку:

– Думай! Ты у нас дамочка сообразительная, вон какой фирмой руководишь. Принимай это как новое упражнение для мозгов и памяти.

– Хорошо же упражнение! – дернула она плечом. – А ты, значит, при мне такой безмозглый бодигард. Да и сомневаюсь, сможешь ли ты, если что, выполнить функции охранника: комплекция не та.