Семь смертей Лешего
Шрифт:
И нет им, ослепленным блеском золота, никакого дела до чумы, свирепствующей в городе, не допустить проникновения которой в мир, они приставлены. Невдомек им, что тела, по которым рыщут в поисках золота жадные руки, в заражены смертоносной болезнью. Она пропитала тела насквозь, въелась в одежду, прилипла к золоту, к которому алчно тянутся руки мародеров. Унося в лагерь надежно припрятанное золото, мародеры даже не догадывались о том, что смертельная зараза обрела нового хозяина, начав свою разрушительную деятельность в его теле.
Не прошло и месяца с начала осады зараженной столицы, как болезнь вспыхнула среди войск, окруживших зачумленный город плотным кольцом.
Подобно кругам от брошенного в воду камня, распространилась смертельная зараза от столицы по всей стране. По прошествии нескольких месяцев, чума перестала быть страшилкой для сельских мужиков, став бедствием, обрушившимся на их головы. Если в городах, при наличии медицины и государственной программы по борьбе со страшным недугом удавалось хоть как-то противостоять болезни, сдерживать ее стремительный натиск, то в глухой провинции, на селе, ничто не могло противостоять ей. Последствия эпидемии в сельской местности были катастрофическими. Некоторые деревни вымерли полностью. Уцелевшие составляли весьма незначительную часть, несоизмеримую с количеством жизней, унесенных в могилу чумой.
Не обошла стороной беда и поместье Лешиевых. Чума пришла в деревню, требовательно застучав в каждый дом, не делая разбора между домом крестьянским, или господским. И только помещик, с головой ушедший в работу, не обратил внимания на явление посланницы смерти, пришедшей в его дом, и имение. Он и сам был неизлечимо болен, но не придавал этому значения, все недомогания, списывая на нервное истощение. Не обратил внимания и на то, что однажды остался без обеда, потому что чума унесла в могилу кухарку. Однажды он не дозвался дворового человека Кузьмы, спешившего на зов барина, но не дошедшего всего нескольких шагов до кабинета, сраженного смертельным недугом.
Лешиев продолжал работать, не обращая внимания на такие мелочи, как отсутствие горячего обеда и необходимость лично спускаться в погреб за вином. Просто перешагивал через валяющиеся в доме трупы прислуги, оставшейся до самой смерти верной барину, не покинувшей его в эти страшные дни.
Он пытался призвать на помощь кого-нибудь из крестьян. Но попытки дозваться кого-нибудь, кто убрал бы из дома мертвецов, не увенчались успехом. И тогда он махнул на все рукой. В доме в изобилии копченого мяса, сыра, ветчины, вина и прочих припасов, не требующих приготовления. Не смотря на занятость, приходилось иногда выбираться из лаборатории на кухню. Оттуда, с полной корзиной съестного, спускаться в погреб, наполнить трехлитровую баклагу вином, которого хватало на сутки. Затарившись едой и выпивкой, он возвращался обратно, чтобы продолжить прерванные изыскания, ставшие смыслом жизни.
Уход с головой в науку был частично оправдан. Бесконечные опыты и изыскания, отвлекали от мыслей о детях, которым он ничем не мог помочь, о судьбе которых ничего не было известно. Оставалось лишь уповать на то, что в семье сестры, женщины далеко не бедной, они будут защищены от страшной болезни гораздо лучше, нежели большинство жителей охваченного эпидемией города. Только те, кто в силу полноты кошелька мог рассчитывать на качественную медицинскую помощь, могли уцелеть в том аду. Чем больше у человека денег, тем помощь будет более действенной. Им в чем-то даже повезло, если можно назвать везением то, что они оказались в эпицентре смертельной заразы. По крайней мере, у них будут лучшие врачи, со всем арсеналом лекарственных средств, могущих стать серьезным препятствием на пути страшной болезни.
В
Если небесам было угодно наслать чуму на людей в наказание за их прегрешения, то лучше пусть дети встретят ее в столице, нежели дома. В этом случае шансы пережить эпидемию многократно вырастают.
Отчаявшись дозваться кого-нибудь из крестьян, Лешиев, слишком ослабевший для того, чтобы таскать тяжеленные тела, просто махнул на все рукой, оставив мертвецов лежать там, где их настигла смерть, не обращая внимания на жуткое зловоние начавших разлагаться трупов, распространившееся по всему дому. Выбравшись в очередной раз из своего убежища, он лишь ускорял шаги, чтобы запастись необходимым для прожития очередного дня.
В поместье Лешиева бушевала достигшая сельской глуши эпидемия. И не было от нее спасения. Чума не делала выбора между людьми, кося всех подряд, от грудных младенцев, до замшелых стариков, которые и без чумы доживали свои последние дни. Не было на селе силы, способной противостоять болезни, грозящей извести под корень все людское поголовье, принадлежащее помещику Лешиеву.
Помощи людям ждать было неоткуда, негде искать защиты от свалившейся на их головы беды. В священном ужасе устремились крестьяне в сельскую церковь, где надеялись обрести утешение. Давно старая церковь не знала такого наплыва людей. Давно сельский батюшка не получал такие щедрые дары. И хотя крестьянин по большей части сер и убог, в это страшное время, он нес в дар небесам последнее, в надежде вымолить спасение.
Невдомек деревенской темноте было то, что чем кучнее они собираются, тем легче болезни находить жертвы и делать свое черное дело. И если кого-то, гуляя по деревне, она и могла обойти стороной, то в людском скопище, разила без промаха.
Среди людей, что, позабыв про повседневные житейские дела, день и ночь торчали в церкви, стуча лбами в пол и читая бесчисленное множество молитв, был один, который мог дать напуганным людям ценный совет, но не спешил этого делать. Этим человеком, был сельский батюшка, к которому за спасением устремился темный сельский люд. Ему несли последнее, чтобы священник заступился за них перед небесами, вымолил спасение и избавление от страшной болезни. Батюшка не спешил отваживать повалившую к нему толпой паству. Ни сделал он этого, ни сразу, ни потом.
Он наконец-то зажил так, как предстало жить человеку его положения. И пусть это был пир во время чумы, но он жил так, как хотел, ни в чем себе не отказывая, ни в чем не нуждаясь. А когда скопил достаточно запасов, чтобы в тепле и сытости пережить смутное время, потребность в них отпала сама собой. Он с ужасом понял, что болен, и первые, явные признаки болезни у него налицо. Его смерть только вопрос времени. Он просто немного отстал по дороге на кладбище, куда отправилась большая часть его прихожан. Которой не помогли ни молитвы сельского батюшки, ни бесчисленные земные поклоны перед иконами с суровыми и задумчивыми ликами святых.