Семь смертей Лешего
Шрифт:
И вдруг за спиной поджигателя раздался крик, и маленькие кулачки девочки-подростка, яростно затарабанили по его спине. Подружка Лешего вернувшись «домой», обнаружила столб пламени на месте жилища, и здоровенного амбала, наблюдающего за пожаром. В колодце, полыхающем пламенем, был не только ее дом, там находился единственный человек в мире, к которому она испытывала искреннюю привязанность. Любимый человек умирал, а убийца, стоя поблизости от колодца, с усмешкой наблюдал за его агонией. Подобно разъяренной кошке, что, спасая детенышей от нападения злобного хищника, многократно превосходящего ее в силе, отчаянно бросается на врага, налетела Наташка на здоровенное тело, обрушивая на него град ударов маленьких кулачков.
Ошарашенное
Очищающий огонь еще долго бушевал в тесной бетонной трубе с глухим, утробным рыком, а затем все стихло. Пришедшие спустя пару дней проведать коллегу бомжи, обнаружили два обуглившихся трупа на дне колодца. На люк теплотрассы опустилась чугунная крышка, укрыв обугленные тела.
Больше там никто не жил. Новый член сообщества бомжей нашел себе иное жилище. Лешего маргиналы помянули пару раз на своих ежевечерних посиделках, выпив за упокой души по стакану сивухи, да и забыли.
Глава 7. Альпинист
Константин Лешев, прозванный Лешим в кругу друзей-приятелей из-за созвучия фамилии, любил это место. Там было все, что он так любил, что вызывало в нем одновременно бурный восторг, и глубокое умиротворение. Горные кручи, по которым любил лазать, отвесные скалы, глубокие расселины. Клокочущие по весне, безнадежно сухие и прожаренные солнцем летом горные реки, берущие начало где-то высоко вверху, в утопающих в снегах вершинах. Обожал и лес, состоящий преимущественно из хвойных деревьев. Высокий, и стройный, из великанов сосен, и облаченных в зеленый кружевной наряд, красавиц елей. Не загораживающие просмотр хвойные красавицы, устремившиеся развесистыми вершинами в небо, укрывали от путника, забредшего в царство зеленых великанов, солнечный свет. Создавая волнующий полумрак и прохладу, столь ценную и живительную в прокаленный солнечными лучами, летный день.
Как приятно, вырвавшись из грязного, шумного и вонючего города, наполненного миазмами разного сохнущего дерьма, удушливой и едкой вонью плавящегося асфальта, рвануть на природу с рюкзаком за плечами, отдохнуть от суеты большого города. Два часа тряски на старом, раздолбанном автобусе по разбитым дорогам, и он на месте. Стрельнув на прощание вонючим выхлопом газа из глушителя, словно передавая последний привет от города одинокому чудаку, решившему пусть даже на время, отрешиться от цивилизации и связанных с нею благ, автобус убегал прочь, унося в своем пропыленном и прокаленном чреве таких же страдальцев, замученных жарой, грязью и смрадом большого города, решивших вырваться из его цепких лап, на время законных выходных. Хотя они и были одинаковы в стремлении отдохнуть от города, способы и цели достижения желаемого были разные.
Людей, с утра пораньше набившихся в грязное и пыльное нутро старого, раздолбанного рейсового автобуса, подстать российским дорогам, можно было разделить на три группы, различающиеся по внешнему виду, возрасту, и экипировке. В самую многочисленную, наиболее возрастную группу входили пенсионеры. Люди, оттрубившие всю жизнь на государство, отдавшие стране лучшие годы, угробившие за гроши здоровье, выжатые как лимон, и выброшенные на обочину жизни, прозябать на нищенскую пенсию, что назначило государство за заслуги перед страной. Этих грошей едва хватало свести концы с концами, экономя каждую копейку, целый день мотаясь по городу в поисках продуктов
Но даже в лес, привыкший всю жизнь трудиться ветеран, отправляется не на отдых, и не на увеселительную прогулку. В лесу, отдыхая от шума и смрада большого города, он совмещает полезное, с приятным. И если приятное это общение с природой, исцеляющей тело и душу, то полезное, это сбор даров природы, на которые она столь щедра в летнюю, благодатную пору. И потому, спешащая в лес самая многочисленная категория отдыхающих, отправляется на природу во всеоружии, должным образом оснащенная и экипированная.
Подобных собирателей лесных даров легко распознать еще по дороге на вокзал, откуда отходили автобусы, увозящие людей на природу. Они отличались от прочих горожан тем, во что были одеты, и чем были заняты их руки. Если ветераны, мотающиеся на общественном транспорте из одного конца города в другой в поисках чего подешевле, одеты были довольно разнообразно, то пенсионеры отправляющиеся за город, выглядели одинаково. Куртка-штормовка с капюшоном на случай дождя из похожего на брезент материала, который не по зубам зловредным клещам, затаившимся на деревьях, поглядывающим по сторонам злобными глазенками в ожидании грибника. На которого можно наскочить лихим кавалерийским наскоком, с наслаждением впившись в мягкое и податливое человеческое тело, неиссякаемый источник благодатной кровушки, излюбленного лакомства лесного паразита. Неизменная бейсболка для мужчин-пенсионеров и их коллег женского пола, или же фуражка для одних, и платок для других, чтобы затруднить злобному насекомому дорогу до тела.
Если бы человек обладал слухом, во сто крат превышающим тот, которым его от рождения наделила природа, и мог понимать язык животных, и прочих обитающих на земле тварей, он услышал бы много интересного. Услышал бы, как прыгают, целясь на голову жертвы, лесные десантники, кровососы-клещи, как стукаются один за другим, рикошетя от жесткой кожи бейсболки. Как они кричат и грязно матерятся, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы остановить бесконечное скольжение. Но остановить скольжение не в состоянии ни многочисленные лапы клеща, ни отборная матерщина в адрес человека, припершегося в лес в таком дурацком наряде. И падает клещ в траву, на хвойные иглы, на крохотные для человека песчинки, для клеща здоровенные булыжники, об которые легко отбить даже такую невесомую, как у насекомого задницу, и лапы переломать к чертовой матери, существенно уменьшив их количество. Лежа в траве, потирая отбитые бока и злобно матерясь, клещ клянет на чем свет стоит человека, припершегося в его лес, и не желающего платить дань кровососу. Злобный мат мелкого лесного монстра в состоянии прервать лишь сапог грибника, нагрянувшего в лес за природными дарами.
Но чаще всего, исчерпав запасы матерного красноречия, клещу приходилось, кряхтя, морщась от боли отправляться в очередное, дальнее путешествие. Дорога длинной в два человеческих шага, для клеща становится бесконечной, и на преодоление ее, уйдут многие часы, масса физической и моральной энергии. Если он и доберется до своего наблюдательного пункта, то только к ночи, или на излете дня, когда лес погружается во тьму, становясь тихим и пустынным. Кровососу уже ничего не светит в плане поживы и ночь ему придется провести со сведенным от голода желудком, в ожидании дня, и очередной попытки, могущей стать более удачной.