Семь секунд до конца света
Шрифт:
– Черт, – выругался Пит и с досады некультурно сплюнул на снег. Плевок замерз в камешек, не долетев до земли.
– Кто-нибудь тут говорит на новосолярном? – возвысив голос, спросил Пит.
В задних рядах толпы наметилось активное шевеление, быстро докатившееся до передних рядов. Сквозь почтительно расступившуюся толпу вперед стремительно прошествовал белобородый старец в роскошных розовых мехах с бусинами и перьями. В рядах предупреждающе зашумели, старец на ходу гневно огрызнулся, показав не по возрасту крепкие зубы, а потом с разбегу налетел на
Пестрая толпа многоголосо ахнула и замерла в ожидании развития действия.
Пит вынул поцарапанную физиономию из слежавшегося сугроба, выплюнул набившуюся в открытый было для приветствия рот колкую ледяную крошку и набрал в грудь побольше воздуха, собираясь сказать патриарху все, что он думает о его манере обниматься.
– Какого хрена…
Пит едва успел помянуть овощ, который в здешних краях наверняка считался бы экзотическим, но дальше лирического вступления его речь не пошла. Позади него раздался сочный чмокающий звук. Что-то мягко плюхнулось на снег и густо запахло.
Аборигены разочарованно зашумели. Пит живо обернулся и увидел большущую дымящуюся лепешку на том самом месте под могучим крупом лилового скота, с которого его только что удачно сбил зубастый старикан в розовом.
– О! – сказал Пит и сморщил нос.
Несколько туземцев, в своих перетянутых ремнями пухлых балахонах из сероватой кожи очень похожих на большие сардельки, бережно выудили из сугроба и поставили на ноги старца. Тот негромко, но с чувством шипел непонятное, явно матерясь. Сардельки виновато прятали оловянные глаза и отмалчивались. Белобородый выплюнул еще одно ругательство в попятившуюся толпу, отряхнул шубу и с большим достоинством поклонился Питу.
– Горячий привет тебе, чужестранец! – сказал он, загнув узкие губы крючочками вверх.
– И тебе точно такой же, – настороженно ответил Пит, не спеша улыбаться.
У старца были блестящие умные глазки. Он говорил на новосолярном, но в весьма своеобразной манере. Кроме того, в речи его чувствовалась некоторая неуверенность, позволяющая предположить, что этим языком он пользуется нечасто.
– Дозволено ли мне будет узнать славное имя благородного сэра, а также название места, откуда он прибыл? – спросил он.
– Питер Корвуд, Вашингтон, – лаконично ответил Пит.
– Сэр Питер Корвуд Вашингтонский, – повторил старец.
Пит хмыкнул.
В толпе подобострастно хихикнули. Старик перестал имитировать улыбку, метнул в зрителей испепеляющий взгляд и что-то отрывисто рявкнул. Публика моментально раздалась в стороны двумя волнами. Сардельки сноровисто расчистили в толпе идеально ровный широкий проход и вытянулись во фрунт по его сторонам. Старец снова вежливо поклонился Питу и сделал приглашающий жест.
Пит зашагал рядом с ним по проходу, заглядывая в лица людей. У сарделек, сдерживающих напирающую толпу, морды были совершенно каменные, а оловянно-пуговичные глаза упорно смотрели мимо Пита в пустоту. Аборигены, сгрудившиеся за оцеплением, напротив, глазели на Пита с живейшим любопытством.
– Пожалуйте
Пит отвернул голову от публики, посмотрел вперед и даже сбился с шага.
Да, это была настоящая средневековая крепость!
Высокий белый вал в одном месте прерывался округлым проломом, забранным густой решеткой – сейчас она была поднята. Пит, крутя головой, прошел под низким гулким сводом и оказался в просторном внутреннем дворе.
Здесь было шумно и многолюдно. Между разной величины кубическими строениями, сложенными из грубо отесанного камня, цилиндрических стволов хрустальных деревьев и просто ледяных глыб, деловито сновали люди с плетеными корзинами, глиняными горшками и примитивными инструментами из кости и металла. Бегали синие и зеленые страшноватенькие зверьки с раздвоенными языками, горели дымные костры, раздавались пение, ругань, визгливые крики детей и ворчание и сопение животных.
При появлении сопровождаемых сардельками Пита и старца голоса почтительно стихли, люди разбегались в стороны, но не далеко и останавливались, откровенно глазея. Не сбавляя шага, старец провел Пита в глубь двора, остановился на границе вытоптанного снега и благоговейно сказал:
– Замок!
Пит посмотрел и нервно хихикнул.
Посредине белой окружности нетронутого снега, до половины заваленный нерасчищенными сугробами высился стандартный блок-дом из надувного бетона. В минувшем веке такие строились на Земле сплошь и рядом! Но здесь была не Земля и далеко не земные условия эксплуатации сооружения, это сразу чувствовалось. Обледеневшие окна дома были наглухо задраены, пластметалловую дверь со сломанным кнопочным управлением перегораживал огромный ржавый запор, а на длинном высоком посадочном крыльце с упорами для стандартной вертушки горбатился большой сугроб с прорытой в нем круглой норой. В норе кто-то сладко похрапывал.
– Это дракон, – проследив направление взгляда гостя, пояснил старец и гулко пнул обледенелую кучу ногой.
Внутри кто-то недовольно заворочался, мучительно, со стоном, зевнул, и наружу, позвякивая ржавой цепью, на брюхе выбрался чешуйчато-синий зубастый зверь, очень похожий на того, которого Пит видел вблизи форта, но раза в два-три крупнее. Зябко перебирая передними лапами, он сел на шипастый хвост, сонно моргнул и тоскливо щелкнул роскошными зубастыми челюстями.
– У-у, дармоед! – Старец пнул его розовым валенком.
Зверь тряхнул острыми ушами, повернулся, плюхнулся на брюхо и снова полез в нору.
– Он досадно разленился! – извиняющимся тоном сказал старец Питу. – В былые времена, когда претенденты находились во множестве, он так не спал, нет! Внимательно следил за прибывающими. Ими же и пробавлялся… Ныне же, дабы не издохнуть, кормится объедками, отчего разнежился и должный навык потерял. Да и стар уже сей дракон, увы, почти полсотни лет ему, давно пора заменить, но некем – молоденького зверя наши тупицы никак не выловят! – Он погрозил розовым меховым кулачком кому-то позади себя.