Семь рек Рима

Леймарк Ник.

«Почему она выразилась так странно?» – неожиданно подумал я. – «Почему Пат вместо того чтобы сказать "когда ты закончишь", сказала "когда все закончится"?»

– Наверное, мне просто показалось, – произнес я вслух и почему-то очень развеселился.

Тем не менее я встал и решил пойти посмотреть, как спит моя девушка. Мне стало чрезвычайно важно увидеть ее прямо сейчас.

Я довольно долго добирался до спальни в темноте. Делая маленькие осторожные шаги, все-таки пару раз налетел на мебель, но свет не включил. Я приблизился к кровати и медленно опустил руку.

На кровати с той стороны, где обычно спала Пат, было пусто.

«Какое свинство», – подумал я, – «что она легла с моей стороны. Ведь она отлично знает, что я ненавижу спать слева от нее!»

Следующую мысль я не успел ухватить – она промелькнула очень быстро, оставив тревожный след. Я пустился в длинное путешествие вокруг большой, неэкономной величины кровати, и когда наконец, приблизительно через пять часов, дошел до противоположной стороны, там тоже никого не оказалось.

«Значит, теперь она снова лежит на своем месте». Придя к такому выводу, удивительно резво на этот раз, я вернулся в садик. Странным образом сигарета, которую я оставил, пустившись в путешествие, еще тлела. Думать об этом я совершенно не мог, просто упал на стул и налил себе еще.

Ночь была теплой. Вероятно, я задремал, а когда очнулся, то даже не головой, а всем телом ощутил ужасную мысль. Я всем существом, до самой последней клетки, до самой последней капли крови понял, что Пат умерла.

Слеза всплыла из глубин глаза, я моргнул, и она медленно поползла по щеке. Следующая застряла на мгновение, и свет лампочки тотчас разбился на сверкающие разноцветные сегменты, словно в калейдоскопе. От этого мне почему-то стало легче, я вытер лицо и принялся думать.

«Если Пат умерла, то моя жизнь теряет смысл». Некоторое время я не думал, обессиленный страхом и тяжестью свалившейся на меня беды. Когда мне удалось поднять голову, то лампочка над дверями вдруг моргнула.

Я пошарил под столом и нащупал еще одну непочатую бутылку. Удивительно легко обнаружился штопор. Так же удивительно легко я понял, как надо действовать.

«Если Пат умерла, это не значит, что она исчезла совсем. Это совершенно невозможно. Значит, я просто должен ее найти. На так называемом том свете». Я попытался представить себе предстоящее путешествие, и у меня ничего не получилось. Потому что с чего начинается путешествие?

Наметив точку, куда вы хотели бы попасть, вы первым делом покупаете себе билет и, может быть, бронируете гостиницу. Собираете чемоданы и так далее. Где же мне купить билет на тот свет?

Лампочка вновь моргнула, и меня посетило озарение. Билет мне был не нужен. Двери были прямо передо мной.

«Предположим, – подумал я, – что зеленая ведет в рай, а высокая синяя – в ад. Мне надо решить, где вернее всего находится Пат. Потому что если я попаду в ад или в рай, неизвестно еще, смогу ли я оттуда вернуться, чтобы сделать еще одну попытку».

Следующая мысль взволновала меня: «А что», – подумал я, – «если меня не пустят? Ведь если не всех подряд пускают в рай, то и в ад, вероятно, тоже не так легко попасть. Это ведь не парк культуры и отдыха».

Тут

было над чем поразмыслить. Мне было очевидно, что Пат должна была попасть в рай. Не было ни одной причины, чтобы она оказалась в аду. Но существуют ли на самом деле эти подразделения? Сложно представить себе загробный мир. Может, его и не существует вовсе, как бы мы все этого ни хотели. «Но, – поддержал я себя тут же, потому что сердце мое дрогнуло жалобно, – Пат исчезла, а просто исчезнуть она не могла».

Конечно, надо было вернуться и просто включить свет в комнате, убедиться, что все на самом деле в порядке, но заставить себя я не мог. Боялся, что действительно обнаружу пустую комнату.

«Она просто переместилась», – сказал я себе. – «Я отправлюсь туда и верну ее, как Орфей Эвридику». На самом деле, я не помнил финал этого мифа, но это было и не важно – я твердо понимал, что другого пути нет.

Итак, предстояло выбрать дверь. Я выпил еще стакан вина, встал и подошел вплотную. Сначала я решил ощупать двери, но нет, никакой разницы не было – обе были железными, холодными и влажными. Тогда я приложил ухо к синей двери и стал слушать. Тишина. За зеленой дверью тоже было тихо, но вот мне показалось, что сначала почти незаметно, а потом сильнее зазвучал равномерный гул.

Я постучал в дверь. На что я рассчитывал? Что мне откроет святой Петр или кто-нибудь в этом роде? Откроет и вежливо так спросит, что мне нужно. Я все расскажу, и он в одно мгновение решит мое дело. Глупости. Я просто боялся, что дверь будет закрыта.

Наконец я решился. Опустил ладонь на скользкий металл, сжал крепко и медленно повернул. Рукоятка туго пошла вниз, замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Я подождал немного и потянул ее на себя, хорошо понимая, что, скорее всего, увижу грабли, ведра и другой садовый инвентарь. Лопату.

Внезапно из-за двери подул холодный ветер, словно я вернулся назад. В осень. Я открыл дверь до конца и увидел ее. Это действительно была осень. Настоящая, не здешняя. Капал дождь. Мимо меня проехал автомобиль, обклеенный палыми листьями. Остановился и дал задний ход. Поравнявшись со мной, водитель выключил двигатель – я понял, что это его шум я слышал из-за двери. Стекло опустилось, и я увидел знакомый круглый и лысый череп нашего хозяина Адриано.

– Простите, – чувствуя себя донельзя странно, сказал я. – Я хочу вас спросить… где я нахожусь? В смысле, где это мы с вами сейчас находимся? Неужели… я действительно попал на тот свет?

– Ха! – отреагировал итальянец. – Какая разница, как называется место, куда ты попал? Главное – что у тебя за дело в этом месте. Вот у вас что за дело?

– Мне кажется, что моя девушка умерла. Поэтому я должен ее найти. Вы знаете, где она?

– Понятия не имею, – Адриано блеснул лысиной, порылся в темноте и достал из пачки сигарету. – Огонька не найдется? – спросил он.

Он с удовольствием затянулся и откинулся на спинку сиденья так, что оно слегка взвизгнуло.

– Я вам так скажу, – произнес он. – Шли бы вы лучше спать. Как там говорится – утро вечера мудренее.