Семь пятниц на неделе
Шрифт:
– Совершенно верно, – подтвердил собеседник.
– А когда Вилли вернется?
– Не имею ни малейшего понятия, – твердо заявил портье, но Аграфена ему почему-то не поверила.
– Спасибо и на этом.
Груня поднялась в люкс к Вилли и осмотрелась. В апартаментах было убрано и стерильно чисто. Художница подошла к бару и достала бутылку шампанского.
– А кто откроет? – вслух спросила она. И сама себе ответила: – Да я же и открою. Такое дорогущее шампанское, где и когда я еще смогу такое выпить… А живу я без мужчины, значит, должна все делать сама.
– А ты что тут делаешь? – раздался за ее спиной визгливый, неприятно-высокий женский голос.
Аграфена обернулась как раз в тот момент, когда пробка выскочила из бутылки и влетела прямиком в лицо вошедшей Насти, окропив ее всю шампанским. Полбутылки были потеряны.
– Ай! Ай! Ой! Ой! – кричала Настя, схватившись за лицо. Но ее руки, зажимающие нос, не могли остановить просачивающуюся тонкими струйками кровь.
Груня кинулась к старлетке, поволокла ее в ванную комнату. Холодная вода мало чем помогла, только сильно напугала Настю, когда кипенно белая раковина перед ней окрасилась кровавыми разводами. Тогда Груня отвела ее в комнату, уложила на диван, положив на лицо молодой актрисы мокрое, холодное полотенце.
– Успокойся ты уже! Подумаешь, пробка в нос влетела…
– Ты это сделала специально! – визжала Настя каким-то сорванным голосом.
– Ага! Делать мне больше нечего…
– Но так нельзя попасть случайно! Ты прицелилась! Ты убить меня хотела! – ныла Настя. – Зачем я только сюда сунулась? Ты сумасшедшая!
– Разве пробкой от шампанского убивают? – начала нервничать Груня.
– Ты хотела оставить меня без глаза, чтобы я не смогла играть! – не сдавалась Анастасия, изображая из себя умирающего лебедя.
– Нужна ты мне! Я просто выпить дорогого вина хотела.
– А оно еще осталось? – спросила Настя, приподнимая полотенце с лица.
– Полбутылки, – ответила Аграфена, кинув взгляд на присмиревшую жидкость.
– Налей… – тоном умирающего же лебедя попросила Анастасия.
Художница разлила остатки в два бокала, таких больших, под коньяк, сразу же предупредив:
– Закуски нет.
– Ничего страшного, я талию берегу, – ответила Настя, приподнимаясь на диване и отнимая полотенце от лица. – Вроде кровотечение прекратилось… По крайней мере, я больше не чувствую этот противный кисловатый вкус крови во рту. Что? Что ты на меня так смотришь? – испугалась Настенька.
– Так, ничего, – ответила Груня, ужасаясь размерам ее огромного синюшно-багрового носа.
Настя аккуратно потрогала его.
– Сильно распух?
– Прилично. Ты похожа на Тайсона. То есть на афроамериканца, занимающегося к тому же еще и боксом.
– Кошмар какой! Ты сломала мне нос! – Аграфена залпом выпила шампанское и поморщилась. – Так что ты тут делаешь?
– Я тут живу.
Груня тоже выпила шампанского. Она как-то сразу прекратила злиться на Настю – и из-за распухшего носа, и из-за того, что узнала про неосуществленные амбиции старлетки. Ей даже стало немного жалко ее.
– Тут живет Вилли, – прохныкала Анастасия.
– Мы живем тут вдвоем,
– Вас двоих, вместе, нет! – злобно заявила Настя.
– И что?
– Я провела с ним незабываемую ночь, – завела свою сказку юная актриса.
– Очень хорошо. И каков он? – улыбнулась Груня.
– Великолепен!
– Очень хорошо! Ты провела с ним одну ночь, а я проведу все остальные. И это даже не обсуждается. Только попробуй просто посмотреть в его сторону! Сама убедилась, как я управляюсь с обычной пробкой из-под шампанского, а уж что я могу сотворить ногтями и зубами, тебе лучше не знать, – пригрозила наглой девице Груша, улыбаясь и разом понимая, что вся ее ревность улетучилась, и ей сразу же стало легче дышать.
Настя поежилась и недовольно спросила:
– И чего он в тебе нашел?
– Загадочность.
– О, ее в тебе полно! Ну, ладно, я достигла своей цели, и уступаю Вилли тебе. В твоем возрасте – это последний шанс. А я еще и не такого мужчину отхвачу! – заявила Анастасия, складывая свои слегка переколотые гелем губки бантиком.
– Ты достигла своей цели, выгнав Таню с ролей? – уточнила Груня.
– А тебе-то что? Вы подругами не были.
– Женская солидарность. Она – наши старые кадры.
– Понятно. Ты такая же старушка. По возрасту точно ближе к ней, – хмыкнула Настя, вальяжно разваливаясь на диване.
– Думай, что хочешь. Только не доросла ты еще, чтобы вот так вышвырнуть ее с ролей.
– Не тебе решать! Все уже без тебя решено! – нахально заявила старлетка.
– Отработала у Эдуарда? – прищурила глаза Аграфена. Ну что за характер у этой еще молодой женщины? Все бы ей делать пакости…
– А то!
– А то, что у Тани с Эдуардом Эриковичем много лет были близкие отношения, тебя не смущает? Хотя, кого я спрашиваю… – сокрушенно махнула рукой Груня.
– Меня – нет, не смущает. Мало ли с кем у него что было! – честно ответила Настя, которая гнула свою линию – дорогу молодым, причем любым способом.
– А ведь он и тебя сможет взять да и поменять на кого-то в недалеком будущем. Это тоже не смущает? – спросила Аграфена.
– Нисколько! Старик уже не доживет, не успеет поменять меня на кого-то. – Анастасия рассмеялась, что выглядело дико при ее синем, опухшем носе. Прямо злой клоун из фильмов ужасов.
– Ты злая, Настя.
– И что? – беззаботно спросила девица.
– Неужели тебе совсем не жалко Ветрову? – Аграфена все пыталась найти в собеседнице хоть каплю женского сочувствия.
– Жалелки не хватит всех жалеть. Мне что, ждать, когда она умрет от старости на сцене? Так я и сама уже в годах прибавлю. А чтобы она сама ушла – не дождешься.
– То есть призывать к твоей совести бессмысленно? – уточнила Груша.
– Абсолютно. У меня ее нет. А про то, что ты ходила к Эдуарду и грозила ему уйти, если он снимет с ролей Таню, я уже в курсе.
Груня опустила глаза. «Значит, девица в курсе, что Эдуард Эрикович не повелся на мою провокацию и совершенно спокойно и неожиданно уволил меня».