Семь песен
Шрифт:
– Ты ворчишь, прямо как Домну, – упрекнул я поэта. – Ты хочешь сказать, что я принесу гибель Финкайре и всем ее жителям?
Он кивнул на деревенские ворота, которые больше не озаряло золотое вечернее солнце. За воротами тянулись бесконечные Темные холмы, похожие на волны в бурном море.
– Возможно, так и будет. Особенно если ты бросишь начатое на середине.
– Значит, ты мне не поможешь?
– Даже если бы я знал, как тебе помочь, я бы отказался. Ты всего лишь мальчик. И к тому же ты не настолько умен, как я решил сначала.
Я стукнул посохом по земле.
– Но я обладаю
Каирпре стиснул мое плечо с такой силой, что я поморщился.
– Не говори такого, даже в шутку. Для того чтобы стать настоящим магом, мало родиться со способностями к волшебству. Магу необходимы вдохновение, интуиция, жизненный опыт. Кроме того, тебе понадобятся знания – обширные знания о законах космоса и магическом искусстве. Но прежде всего ты нуждаешься в мудрости, ибо только мудрость сможет подсказать тебе, когда воспользоваться своим искусством, а когда стоит воздержаться. Волшебник обязан благоразумно применять свое могущество, в точности так же, как искусный воин должен осторожно обращаться с луком и стрелами.
– Я говорю с тобой не о стрелах. Я говорю об Элен, своей матери. – Я расправил плечи. – Если ты мне не поможешь, я найду другой путь.
На лбу Каирпре снова появились морщины.
– Настоящий волшебник должен обладать еще одним качеством.
– Каким же? – нетерпеливо воскликнул я.
– Скромностью. Выслушай меня хорошенько, мальчик мой! Оставь свою безумную затею. Возьми Арфу, возвращайся к мирным трудам в Холмах. Ты даже не представляешь, чем рискуешь.
– Я готов рискнуть всем на свете, лишь бы вернуть ее.
Бард поднял глаза к небу.
– Помоги мне, Дагда! – И, снова взглянув на меня, спросил: – Как же мне заставить тебя понять? Есть такая пословица, старая, как сам этот остров. В ней говорится, что лишь мудрейшая раковина с Берега говорящих раковин может провести человека сквозь магический туман. Звучит это очень просто. И тем не менее ни один маг за всю историю острова – даже Туата – ни разу не осмелился испытать судьбу. Неужели даже это не отпугивает тебя?
Я усмехнулся.
– Нет. Но ты подал мне интересную мысль.
– Мерлин, одумайся! Ты не должен этого делать. Помимо всех опасностей, о которых я только что говорил, существует еще одна угроза – лично для тебя. Если ты попытаешься привести в действие такие могущественные чары, Рита Гавр сразу поймет, где именно ты находишься, и, боюсь, этим дело не ограничится. Когда он вернется в этот мир, полный злобной решимости подчинить себе Финкайру и Землю, он начнет искать тебя. Попомни мои слова.
Я поправил ремень Арфы.
– Я его не боюсь.
Каирпре приподнял кустистые брови.
– В таком случае лучше тебе приступить к своему сумасшедшему предприятию прямо сейчас. Поскольку ты наделен непомерной гордыней, месть для Рита Гавра будет особенно сладкой. Он превратит тебя в раба, точно так же, как твоего отца.
Я отпрянул, словно меня ударили.
– Ты хочешь сказать, что я ничем не лучше Стангмара?
– Я хочу сказать, что ты уязвим. Если Рита Гавр не прикончит тебя сразу, он попытается
Когда мой собеседник произносил последние слова, на нас упала чья-то тень. Резко обернувшись, я очутился лицом к лицу с Бамбелви. По-видимому, он уже закончил свое выступление и приблизился к нам в то время, пока мы были поглощены разговором и не замечали, что нас подслушивают. Он неловко поклонился, и шутовской колпак свалился на землю с неприятным металлическим звоном. Бамбелви поднял шапку и, втянув голову в плечи, обратился к Каирпре:
– У меня ничего толкового не вышло, да?
Каирпре, не сводя с меня горящего взгляда, отмахнулся от шута.
– Потом это обсудим. Сейчас я занят – видишь, я разговариваю с мальчиком.
Повернув ко мне лицо, украшенное множеством отвисших подбородков, Бамбелви печально спросил:
– Тогда ты мне скажи. У меня что-нибудь получилось или нет?
Я решил, что, если отвечу, он от нас отвяжется, и сердито буркнул:
– Нет, нет. Ничего у тебя не получилось.
Но он не ушел. А продолжал стоять рядом и с угрюмым видом тряс головой, отчего бубенчики на шапке оглушительно гремели.
– Значит, я свое выступление провалил. Истинная правда, истинная правда, истинная правда.
– Мерлин, – сердито прорычал Каирпре. – Послушай меня! Я лишь хочу тебе помочь.
Кровь бросилась мне в лицо.
– Помочь мне? А когда ты в прошлый раз пытался отговорить меня идти в Черный замок, ты тоже хотел мне помочь? Или когда ты скрыл от меня, что Стангмар – мой отец?
Поэт поморщился.
– Я не сказал тебе о твоем отце потому, что испугался. Я боялся, что, узнав ужасную правду, ты сломаешься и в душе у тебя навеки останется незаживающая рана. Боялся, что это знание заставит тебя усомниться в себе или даже возненавидеть себя. Возможно, я ошибся, как ошибся, думая, что тебе не под силу будет разрушить замок. Но сейчас я прав! Прошу тебя, возвращайся в Темные холмы.
Я бросил взгляд на деревенские ворота. Солнце село, деревянные столбы погрузились во тьму и теперь напоминали черные могильные камни.
– Сначала я пойду на Берег говорящих раковин.
Прежде чем Каирпре успел ответить, Бамбелви откашлялся, и его многочисленные подбородки затряслись. Затем он театральным жестом закутался в плащ.
– Я иду с тобой.
– Еще чего! – возмущенно воскликнул я. – Мне не нужны попутчики.
– Истинная правда, истинная правда, истинная правда. Но я все равно пойду.
В темных глазах Каирпре сверкнули коварные огоньки.
– Мерлин, ты пожалеешь о своем решении скорее, чем я думал.
Глава 6
Сквозь мглу
Подобно горькому привкусу, который остается во рту еще долгое время после того, как попробуешь гнилое яблоко, Бамбелви со своими противными бубенцами никак не желал отвязываться от меня. С той разницей, что в случае с яблоком можно прополоскать рот и избавиться от дурного привкуса, а от Бамбелви мне никак не удавалось избавиться, что бы я ни говорил, что бы ни делал. Я шагал так быстро, как только мог, не останавливался даже для того, чтобы прикоснуться к струнам Арфы… но непрошеный попутчик преследовал меня, словно тень.