Семь миров: Импульс

Пикулина Светлана

— Я запятнала свою душу, на моих руках кровь, я убивала, воровала, предавала… Как мне смыть свои грехи?

Прорицательница обвила ее руками, прижалась губами к волосам и прошептала:

— Ты сможешь очистить свою душу в водах далекой планеты. Только там ты найдешь источник, что смоет с тебя черноту до конца. Потерпи, Марсий приведет тебя туда уже скоро. Спаси свой народ, и бог простит тебе твои грехи!

Глава 10. Туннель Прайм

Атла показала свою историю, убрала руки со стеклянной капли и села.

Марсий

и Ёнк были поражены. Долгое время они ничего не могли произнести, лишь с состраданием смотрели на жрицу. То, что они увидели, было чудовищно. Не поступок Атлы вызывал это чувство, а то, что ей пришлось шесть лет провести в рабстве у самого бездушного народа Семи миров. Девушка хорошо скрывала свою боль. Для человека, который столько пережил, она держалась очень жизнерадостно и оптимистично.

— Скоро сбудется пророчество Татиды! Скоро мы прилетим в новый мир, — произнес Марсий.

Атла улыбнулась.

— Хватит об этом! Посмотрите лучше: мы в межзвездном пространстве, — указала она в окно иллюминатора.

Из тоннеля Делос они вышли в пространство между мирами — туда, где ни одна звезда не была властна над ними, в мир пустоты и свободы. Поначалу лететь по межзвездному пространству было просто, находиться внутри тоже. Удивительное состояние легкости в теле было характерной особенностью этого места. Вероятно, от того, что силы притяжения полностью отсутствуют, ни одного космического объекта на миллиарды километров. И все же не хватало эмоций. Два месяца полета от тоннеля Делос до последнего портала Прайм были самыми долгими. И Ёнк, и Атла, и Марсий ловили себя на том, что не способны были остаться один на один с самими собой, их сразу начинал одолевать страх. Вся человеческая раса и все живое было настолько далеко, что только видя и чувствуя друг друга, они хоть как-то могли удержать нить с прошлым. Свои кровати они стащили в главный павильон, держались все время на виду. Это помогало не сойти с ума.

Каждого по очереди, а иногда одновременно всех их стали преследовать галлюцинации. Человек не создан для межзвездного пространства, и психика их пошатнулась. Они видели существ, которых в их мирах не было. Им снились одинаковые сны о жизни вне планет и звезд. Преследовало постоянное ощущение себя ничтожно маленькими.

У Ёнка была навязчивая идея, что они — три электрона, вращающихся вокруг ядра атома, принадлежавшего молекуле из тела гигантского монстра. Что они живут внутри его сердца и скоро будут уничтожены, потому что клетка отомрет.

Атле постоянно казалось, что от самого выхода из Делоса за ними тянутся бесконечно длинные руки с когтями. Она все время порывалась настроить у корабля функцию невидимости, совсем забывая, что функции такой изначально на корабле не было. Ее успокаивали занудные и длинные объяснения Ёнка, что монстр, частичкой которого они являются, движется быстрее, чем руки другого монстра, преследующего его.

Марсий все время хотел выйти наружу, потому как думал, что, покинув чудовище, выживет, забывая, что он в космосе. Атла останавливала его, объясняя, что наружу он выйти не может, потому что монстр-преследователь раздавит его, а оставаясь внутри, у них есть шанс, что их монстр все-таки

убежит.

К счастью, их безумие закончилось само собой, как только они достигли тоннеля Прайм.

Все это время корабль работал на автопилоте, строго следуя к цели. Уже в тоннеле их сознания прояснились одновременно. Портал Прайм был намного легче предыдущего, но чуть сложнее первого. Он подействовал на них, как электрошок, вернувший их рассудок к реальности. Галлюцинации пропали. Все чудовища остались по ту сторону тоннеля.

Они выскочили из портала сразу в искомую звездную систему. Каждый раз, влетая в туннель со скоростью, приближенной к световой, и вылетая из него замедленно, им требовалось вновь прокладывать маршрут и набирать скорость.

— Поздравляю! Мы добрались до искомой звездной системы, — объявила Атла, потирая виски от усталости.

— Предлагаю не анализировать и не обсуждать, что с нами происходило в межзвездном пространстве, — предложил Марсий.

— Галлюцинации, только и всего, — скупо ответил Ёнк.

Атла комментировать прошедшее не стала, ей в глаза бросилась новая угроза, нависшая над ними. Звездолет зафиксировал сотни тысяч мелких космических тел вокруг них.

— Что это? — не понимая, спросил Марсий.

— Тоннель Прайм выходит сразу в пояс астероидов, — просканировав окружение, ответил Ёнк.

— Мы внутри пояса, вокруг нас глыбы, — произнесла Атла. — Перестроить зоны относительного притяжения!

Ёнк взглядом провел диагональные полосы вдоль панели, а Марсий тем временем поменял наклоны еле заметных плоскостей, возникших над его головой.

— Включить режим «Прозрачные стены»! — приказала она.

Марсий выполнил команду. Поверхность всех стен и пола стала отображать происходящее снаружи. Они видели, что пролетало вокруг. Атла управляла полетом.

— Слушаем мою команду и четко выполняем все, что я говорю! — с волнением в голосе произнесла она. — Резко вверх на десять километров и замереть.

Марсий выполнял ее указы.

— Влево на тринадцать километров, затем спускаемся на шестнадцать градусов вниз по прямой в течение девяти минут.

Девушка сыпала указания одно за одним:

— Ныряем на сорок километров вниз, после замереть!

Пилотам с трудом удавалось за ней поспевать. Слышались слабые удары каменного дождя об обшивку судна, то были мелкие кусочки камней, вьющиеся возле крупных глыб, как пурга.

— Не-е-т! Я же сказала: левей! — прикрывая лицо руками, взвизгнула Атла.

На них двигались огромные глыбы сразу сверху и снизу. Глыбы сближались, стремясь размозжить кристалл, зажав его между собой.

— Нужно протиснуться мимо них! — приказала она.

— Развернуть корабль! — подхватил управление Ёнк.

Все трое наскоро пристегнулись на своих местах. Марсий отдал команду на поворот. Кристалл перевернулся в пространстве боком и полетел между глыб. Он держался четко посередине, хорошо вписываясь в щель, но верхняя глыба, получив дополнительный удар сверху от случайного камня, стала резко снижаться на них. Марсий выжал максимальную скорость, однако глыба успела чиркнуть по ним, оставив на поверхности звездолета неглубокую царапину.