Семь миров: Импульс
Шрифт:
Лан был немолод, но все еще очень красив. Он сочетал в себе классические черты крамовского лица. Очень темная кожа с золотым оттенком, большие карие глаза, густые ресницы, высокий лоб, мощный выдвинутый вперед подбородок и выразительные скулы. Облачен он был в длинную жреческую рясу, украшенную редкими камнями и магическими символами. Вместе с крамовской красотой он вобрал в себя и весь их темперамент. Шаман был вспыльчив и эмоционален. Многие боялись его, так как в порыве гнева он мог натворить непоправимое.
— Здравствуй, отец, —
— Ты достала видения? — с азартом спросил он ее.
Атла виновато отвела глаза.
— Вижу, — недовольно произнес Лан. — Нет!
— Мы поместили его в самый сильный храм, мы воздействуем на него уже двое суток, используем мощнейшие кристаллы — и ничего! — с досадой сказала девушка.
— Вы уверены, что он не знает об этом? — строго спросил отец. — Может, он ставит блоки, сопротивляется?
— Да, он догадывается! — признала Атла. — Его мысли как на ладони, но я совершенно не могу найти ключа к его видениям.
— А ты? — сердито крикнул он в сторону Татиды.
Прорицательница спустилась ниже и встала между ним и Атлой.
— Я пробовала делать это своими руками, — выставив перед собой сморщенные старческие руки произнесла она. — Ты знаешь, какая сила таится в них, но я не справилась!
Атла была сильно удивлена, ей и в голову не приходило, что Татида боролась за видения собственноручно. Она опечалилась поражению старой ведьмы еще более, чем своему.
— Этот юнец не поддаётся, — недовольно признала Татида. — Некая сила, великая и неистовая, защищает его. Такого сопротивления я еще не встречала, а живу я долго и видела многое!
— Совсем ты сдала, старая ведьма! — отругал ее шаман. — Ведите меня к нему, сейчас я покажу, что значит сила великая и неистовая!
— Отец, — робко произнесла Атла. — А может быть, Вселенная не дает нам вмешаться в его разум, потому что у нас нет права на это?
— Чушь, — усмехнулся шаман. — Этот мальчик есть порождение коллективного сознания всей нашей системы. Всё население всех миров вот уже много тысяч лет мечтает превратить свои миры в чудо. Сколько народу погибло в немыслимых трудах, сраженного ядом собственных планет. Его звали уже очень давно, и то, что он видит нужный нам мир, не удивительно. Боги лишь используют его, чтобы открыть глаза остальным. И мы имеем право взять его, так как его дар ему не принадлежит!
Шаман был, как всегда, жесток и радикален. Он не питал сострадания ни к кому и любой свой поступок оправдывал служением высоким целям.
— Идем же, — повторил он свой приказ.
Татида отрицательно замотала головой, но отговаривать Лана не стала.
Шаману подали Ладью. Так называли каменные вытянутые формы, на которых крамы летали над городом.
Усадив дочь и прорицательницу, он направился к пирамиде с Марсием. Совершив вокруг нее несколько кругов, прислушиваясь к мыслям тулонца, изучая его энергию и настрой, он решительно взвился к вершине и завис над ней.
— Поражаюсь, что заняло у вас
Улыбнувшись, Татида прикрыла глаза.
— А что, если способности его скрыты в тех глубинах, куда мы не можем проникнуть? — хитро спросила она.
— А есть ли такие глубины? — возразил ей шаман.
— Смотри сам. Он весь твой, — указав рукой на Марсия, произнесла Татида.
Шаман завис точно над вершиной пирамиды, по одной линии с Марсием. Наклонившись, он закрыл глаза и невидимыми руками сдавил юноше череп.
Марсий продолжал сидеть в своем заточении. Он не видел ни ладьи над пирамидой, ни шамана, но почувствовал тревогу.
Лан собрал всю волю в кулак и начал воздействие, заломив тулонцу шею. Марсий не реагировал. Мысли, чувства, страхи его были на поверхности, но видения сидели так глубоко, что шаман не мог до них добраться.
— Помогайте, — со злобой произнес Лан.
— Так нельзя! — возразила Атла.
— Ты убьёшь его! — воскликнула Татида.
— Я приказываю, — крикнул Лан.
Атла встала рядом с отцом и взяла Марсия за запястья, Татида положила тулонцу руку на грудь. Они усилили воздействие Лана, подключив все свои чары.
Марсий почувствовал духоту и лег.
Он не знал, что три самых сильных мага в этот момент рвут его на части, но интуитивно защищался. Он стал молиться, хотя обычно этого не делал. Он звал на помощь братьев Лаунов — своих предков, героев древнего мира. Он призывал волков, покровителей его дома, и просил тулонского бога защитить его.
— Немыслимо! — произнес шаман.
Татида кивнула.
— Что ты видишь? — спросил отец Атлу.
— Мы добрались до его воспоминаний, но о видениях ничего не известно, — тихо произнесла она. — Все очень ясно — и мысли, и прошлое, но видения закрыты для нас чем-то очень густым и неподвижным.
— Что скажешь о его будущем? — строго спросил Лан Татиду.
Прорицательница вынесла вердикт:
— Вижу много вариантов, его жизнь все время будет висеть на волоске, и мне неведомо, в какой момент она оборвется. Одно скажу точно: этот мальчик совершит нечто великое. Его покровители очень сильны и из этой жизни так его не отпустят, пока он не закончит то, зачем пришел! Оставь его!
Шаман резко отпустил голову тулонца, Атла — запястья, Татида убрала свою руку с его груди.
Марсий почувствовал себя лучше.
— Что же, значит, будем с ним дружить! — хитро улыбнулся шаман, посматривая на Марсия с легкой завистью.
— Мы-то с ним дружить можем, — рассудила Татида. — Но захочет ли он?
— Мы можем получить его видения, только если он сам их отдаст, — заключила Атла. — Он должен стать одним из нас.
— Что ж! Я в вас верю, — произнес шаман. — И еще: никто на Краме не должен знать, что мы не смогли одолеть его! — добавил он строго.