Семь лепестков
Шрифт:
— Как вы уже все знаете, — начала Володя, — на самом деле смерть Жени наступила не от отравления ЛСД, а от аллергического шока на пенициллин, которым была пропитана эта так называемая «марка». Все мы знали, что у нее аллергия, и любой из нас мог изготовить эту марку, чтобы убить ее. Но убийца поступил иначе. Он купил настоящую марку, пропитал ее раствором пенициллина и подсунул Жене. Любая экспертиза нашла бы следы ЛСД в организме.
— Любой эксперт знает, что от ЛСД никто не умирает, — сказала Лера, — это же
Антон захотел сказать, что, кажется, это и не пенициллин, но в последний момент передумал. Что это меняло, в конце концов? Обыкновенный яд тоже ведь мог дать любой из них. К тому же, подумал он, я что-то сомневаюсь, что экспертиза найдет ЛСД в организме… попробуй найди 400 микрограмм.
— Помолчи, пожалуйста, — сказал Белов, — я знаю, что говорю. Дело в том, что Антону удалось найти торговца наркотиками, который продал убийце марку. Я допросил его, и он назвал мне имя человека, который купил у него марку.
«Когда он успел? Ведь я рассказал ему про Зубова только после того, как его убили. Или он узнал о Зубове от кого-то еще? Или же он сам знал Зубова?» — все эти мысли стремительно пронеслись у Антона в голове в ту секунду, которая разделяла последние слова Владимира и выкрик Нордмана. Вскочив, Поручик заорал:
— Перестань нас разводить! Что значит «Антон нашел торговца и тот сказал»? Все это могло быть подстроено с самого начала! Антон подставляет какого-то своего приятеля, а тот называет то имя, которое нужно назвать. Остается только узнать, кто заплатил Антону за то, чтобы тот…
— Мне никто не платил, — крикнул Антон, — Владимир попросил меня найти дилера, и я нашел его!
В этот момент он в самом деле верил, что нашел Зубова и доказал, что именно он и был тем, кто продал марку убийце Жени.
— И кто же был тот дилер? — крикнул Альперович, пытаясь перекричать Поручика, который орал Белову: «Володька, прекрати разводить нас как лохов!»
— Его звали Дима Зубов, — сказал Антон, вставая.
— И как же ты докажешь, что, то, что он сказал — это правда? — спросил молчавший до того момента Роман.
— Мне он ничего не говорил, — сказал Антон, — он с Владимиром разговаривал. Но я знаю, кто был тот человек, который покупал у него кислоту.
Взглянув в этот момент на Белова, Антон увидел, как что-то дернулось в его лице, и отчетливо понял, что Белов блефовал. Он никогда не встречался с Зубовым и никогда не беседовал с ним. Точно так же, как Антон, он уверовал в связь убийства дилера со смертью Жени и, преследуя какие-то свои цели, разыграл весь этот спектакль.
— Твое знание, — медленно сказал Роман, — не стоит выеденного гроша. Потому что я скажу тебе, как было дело.
— Ну, скажи, — ответил Антон, почувствовав внезапную радость, что ему не придется закладывать Леню Онтипенко.
Роман встал. Стоя, он как раз оказался
— Лерка приехала сюда из Англии и сразу поняла весь расклад. Она видела, что мы с Женькой живем как бойцовый кот с течной сукой и посчитала, что случись что, легко займет ее место. И тогда она провернула все это дело с маркой, а потом снюхалась с тобой, чтобы ты помог ей замести следы.
— Что значит «снюхалась»? — спросил Поручик.
— «Снюхалась», Боренька, значит, вероятно, «еблась». Или не еблась, я им свечку не держал. Но я тоже не мальчик в таких делах — и видел, как они смотрели друг на друга, когда я встретил их у Петлюры.
— Стрелки переводишь? — спросил Альперович Рому, но Антона уже охватила паника. То, чего он так боялся, случилось. Почему-то он сразу поверил Роману — или, точнее, сразу поверил, что все поверили ему. Как и положено, круг замкнулся и убийцей оказывался первый же подозреваемый. А он, Антон, оказывался крайним, слепым орудием преступления. Оставалось только сопротивляться до последнего.
— Во-первых, у Петлюры я встретил вас, а не ты — нас, — сказал Антон.
— А во-вторых? — спросил Белов.
— А во-вторых, — раздался голос Лени, — марку сюда принес я.
Он тоже встал, свесив живот над столом, и теперь только Лера и Альперович продолжали сидеть.
— Я сделал это, — продолжил Леня, — я привез сюда марку и передал Жене. Я спрятал марку тут, в доме, и написал ей записку, в которой объяснил, как ее найти.
— Это была та самая записка… — начал Антон.
— … да, со стихами про цветик-семицветик и алхимическим знаком ее комнаты. Ты видел ее в день ее смерти, но я ее у тебя забрал и выбросил. Думаю, она и сейчас где-нибудь в комнате валяется.
— Но разве… — начал Антон.
— Но я не хотел убивать ее! — внезапно закричал Леня, — я не хотел этого. Я ее любил! Мы любили друг друга! Я думал, что это поможет ей уйти. Даст ей энергию, которой ей так не хватало.
— Ну вот, — сказал Роман, садясь, — двумя тайнами меньше. Теперь мы знаем, кто был ее любовником и кто ее убил.
— Что я был ее любовником, знала каждая собака! — закричал Леня, — только ты, как последний мудак, до сих пор думал, что она тебе верна.
Роман снова вскочил.
— Я думал, что она мне верна? Я думал, что она спит с вами всеми по очереди! Потому что она была последней блядью всю свою жизнь…
— Не смей о ней так говорить, — крикнул Леня и, вдруг, развернувшись, бросился прочь. Антону показалось, что он заплакал.
— Действительно, — сказал Альперович, беря Рому за руку, — не надо о ней так говорить. Она уже умерла, а мы все ее любили.
— Это я уже заметил, — буркнул Рома и сел.
— И что мы будем теперь делать? — спросил Альперович, обращаясь ко всем, но прежде всего — к Белову.