Семь кругов
Шрифт:
— Идти ты можешь? — спросила она.
Билли попрыгал на месте, постоял на одной, потом на другой ноге.
— Думаю, что да. — Он потрогал ранку на шее. — Ну и досталось мне от этой штуковины!
— У тебя лицо припухло. Ты знал, что у тебя аллергия на укусы насекомых?
— Такие меня раньше никогда не кусали.
Бонни оглядела болото, затянутое туманом:
— Тропки никакой не видно, но Джозеф сказал, что мы не всегда будем ее видеть. Как ты думаешь, мы сможем добраться до того
Билли показал на небольшой замок на вершине островного холма:
— Я вижу свет в окошке второго этажа. Раз мы должны следовать за светом, то и будем держать курс на него. — Он отряхнул песок со штанов и подошел к краю болотистого озерца. — Интересно, сможем ли мы перейти вброд?
Бонни коснулась носком туфли воды.
— Вода такая мутная и вся затянута тиной. Трудно понять, что там в ней кроется. — Она раскинула крылья и встряхнула ими. — А почему бы нам не слетать туда?
Билли опустил голову:
— Нет, не стоит.
— Почему? — Бонни махнула крылом в сторону острова. — Я уже носила тебя, а тут всего несколько сотен ярдов.
— Но сейчас я вешу побольше, а с мечом на спине это будет совсем неудобно.
Бонни подумала, как бы ей смягчить свои слова:
— Билли, ты словно извиняешься передо мной. В самом деле, что у тебя на уме?
Билли смущенно улыбнулся:
— Ты, конечно, моя спасительница, но носить меня — это все же как-то неправильно. В случае чего это я должен взять тебя на руки. Я не хочу, чтобы ты переутомлялась.
Бонни скрестила руки на груди и улыбнулась:
— Ладно. Значит, пока ты будешь брести вброд, я долечу. — Она показала на остров. — И буду ждать тебя на берегу, рядом вон с теми двумя деревьями. О’кей?
Билли кивнул. Недолго думая Бонни взмыла в воздух и полетела над затянутой тиной и растениями водой. Вскоре она приземлилась на мягкую траву и, подойдя к деревьям, которые показала Билли, пристроилась под одной из ветвей. На уровне глаз покачивались большие, с кулак величиной, яблоки, и их красная кожура была омыта дождем. Она погладила одно из них. Как только ее пальцы коснулись кожуры, в памяти всплыло фруктовое дерево из первого круга. Она отдернула руку, вспомнив предупреждение Джозефа, что в кругах ничего нельзя употреблять в пищу.
Бонни снова распростерла крылья, чтобы с высоты осмотреть болотистое озерцо. Билли с трудом продирался сквозь смесь грязной воды и плавучих растений; он шел высоко вскидывая локти и поднимая колени, с каждым шагом увязая в придонном иле.
Бонни закусила губу. Как бы я хотела, чтобы он разрешил мне донести его. Может быть, ему не позволила согласиться гордость? Или дух независимости? Может, он хочет справляться сам, без моей помощи?
Тишину нарушил хриплый каркающий голос:
—
Бонни окинула взглядом берег:
— Кто это сказал?
— Я, — снова каркнул голос.
На самом верху одного из деревьев угнездилась огромная ворона. Хлопая крыльями, она перепрыгивала с ветки на ветку, пока не устроилась на тоненькой веточке как раз над яблоком.
— Я могу понять, почему ты любишь его, Бонни, но знай, главное в нем — его упрямое мужское эго. Если он не научится справляться с ним, то ввергнет вас обоих в большие неприятности.
Бонни прищурилась:
— Кто ты? Откуда знаешь мое имя?
— Я хозяйка этого острова и большой ваш друг.
— Если бы ты была другом, — ответила Бонни, сжимая кулаки, — то не стала бы оскорблять Билли.
Ворона захлопотала:
— О нет! Это не оскорбление, это наблюдение. Я и его друг. Разве я не должна помочь другу освободиться от заблуждений и не указать на ошибки, которые могут угрожать его жизни?
Бонни согнула ветку и резко отпустила ее, заставив птицу подлететь в воздух.
— Вот и укажи ему на его ошибки. А рассказывать мне о них — значит сплетничать.
Ворона перепорхнула на ветку пониже; глаза ее горели призрачным зеленовато-желтым огнем.
— Как скажешь, моя дорогая, но я попросила бы выражаться яснее. Какие же это сплетни, если я пытаюсь спасти его жизнь.
Бонни окатило жаром.
— Спасти его жизнь? Что ты имеешь в виду?
— Ему угрожает собственная гордость, и она же приведет его к смерти, если он не изменится.
Ворона спланировала на землю, раскинула крылья, ее тело удлинилось, перья превратились в подобие мантии, на голове выросли длинные шелковистые волосы, и у нее появилось тонкое худое лицо. Через несколько секунд рядом с Бонни стояла высокая стройная женщина в черном. Она протянула руку и сказала низким, хрипловатым голосом:
— Идем со мной. Когда Уильям приблизится к берегу, мои стражи-змеи нападут на него. У меня есть барка. Если мы поторопимся, то успеем добраться до него.
Бонни развернула крылья.
— Я долечу!
Женщина схватила ее за запястье:
— Нет! Змеи могут подпрыгивать очень высоко. Они тебя схватят. А я их хозяйка. На мою барку они не нападут.
Бонни попыталась вырваться, но не смогла освободиться от сильной хватки.
— Отпусти меня, или я закричу! — Она стала вырываться, но женщина щелкнула пальцами, и с ее ладони поднялся клуб белесого дыма, который окутал лицо Бонни. У Бонни перехватило горло. Она не могла вымолвить ни звука и еле дышала. Не в силах освободиться от хватки женщины, она вынуждена была пойти с ней. В голове билась одна-единственная мысль: неужто Билли станет следующей жертвой?