Семь колодцев
Шрифт:
Тебя берут пинцетом за холку, приподнимают и одним точным движением скальпеля вспарывают твое нутро. Содержимое твоих мозгов и души вываливается на специальный стол и подвергается тщательному осмотру и выборочному анализу. Ненужное тут же изымается и мгновенно на твоих глазах уничтожается, а к остаткам добавляют новое. После этого тебя вновь, словно куклу, набивают новой субстанцией и зашивают.
Этакая машина по клонированию бездушных и подлых существ.
Теперь ты один из них. Твоя роль в этом сверхмощном громадном механизме быть маленьким винтиком, песчинкой. День и ночь ты тихо скрипишь, в отчаянии кусая губы, но, переделанный и к тому ж намертво вкрученный в резьбу, ничего
Изо дня в день продолжается одно и то же. Тебя давят, давят, давят. Кто-то сдается, кто-то ударяется в бега или сходит с ума, но ты держишься, всех обманываешь, прикидываясь в доску своим. Ты в одиночку борешься с системой и иногда даже побеждаешь в небольших тактических схватках…
В общем, очень неприятно.
И что характерно! Всегда одни и те же рожы. Полковник Куц по кличке Нацист, майор Веремеев по прозвищу Доберман…
Единственная отдушина — капитан Сабитов, которого лишили очередного воинского звания только за то, что в его портфеле обнаружили книгу Булгакова «Собачье сердце». Встречая его на боевом посту, я по ошибке всегда называю его вместо капитана товарищем майором, а он каждый раз с доброжелательной ухмылкой меня поправляет…
32
Недалеко от моей новой квартиры — этого роскошного замка с мраморными колоннами, статуями и лепниной на потолке — возвели шикарный торговый центр, где на первом этаже располагался огромный продуктовый супермаркет. Построили его достаточно быстро — почти за год, на том самом месте, где раньше, распространяя по округе стойкий смрад, располагалась известная всем забулдыгам Москвы пивнушка, в которой я еще студентом провел немало счастливых часов в компании своих бесшабашных сокурсников.
Однажды я решил посетить этот магазин, и на то у меня появились весьма веские причины. Дело в том, что моя домработница почти всегда сама закупала продукты и сама готовила. Поначалу я составлял ей список продуктов, которые требуется купить, и перечень блюд, которые необходимо приготовить, а также проверял все расходы, заставляя ее составлять подробные отчеты. Однако через полгода мне это надоело, и я пустил дело на самотек. Женщина оказалась не очень изобретательной и чаще отдавала предпочтение привычным с советского времени комбинациям блюд, а также, по моим прикидкам, слегка подворовывала, а на такие дела у меня давно выработалось особое, почти мистическое чутье. Но меня все устраивало, тем более что появились хорошие рестораны, клубы и я часто в них зависал в компании деловых партнеров. И все же иногда мной овладевал некий поварской зуд, когда хотелось собственноручно приготовить что-нибудь вкусненькое. И тогда я намечал, что буду готовить, потом штудировал рецепты в поваренной книге и затем отправлялся за продуктами.
На этот раз я возмечтал о харчо из баранины. Благоуханные соки нежной бараньей грудинки смешиваются с густым простодушием лука, тугим дурманом чеснока, прелестной вкусовой ноткой кислой сливы; потом еще рис, томатная паста, всякие приправы… Добавить к этому триста граммов труда, щепоть врожденного чутья, каплю экспромта, настоянного на чувстве меры, еще на кончике чайной ложки толику волшебства, без которого не обойдется ни одно заслуживающее внимание кушанье, и получаешь чудесную композицию манящего запаха и задушевного вкуса…
Итак, я оказался в новом торговом центре и, побродив по этажам, кишащим магазинами, закусочными и мини-кинотеатрами, спустился в супермаркет и обзавелся на входе внушительной продуктовой тележкой.
Торговый зал был огромным, мне показалось, что и за час его невозможно обойти. Продуктов же было столько, что оставалось лишь догадываться, какой нужен сверхмощный механизм, чтобы обеспечить все
Я никогда не любил магазины. Вот и теперь перспектива поисков необходимого в этом океане деликатесов меня так напугала, что некоторое время я в нерешительности стоял у входа, борясь с желанием все бросить и бежать. Ну его к лешему, это харчо! Но тут в зал хлынула новая волна покупателей, почти насильно подхватила меня, понесла в глубь торгового зала, затянула в самый омут продуктовой вакханалии и вскоре выплюнула на отмель, посреди душистых фруктовых пирамид, возведенных на широких прилавках.
Я пришел в себя и осмотрелся. Вокруг громоздились непролазные продуктовые джунгли, пестрота и разнообразие которых потрясали. Везде, не поднимая глаз, копошились маленькие работящие обезьянки — весь персонал был явно завезен из какой-то далекой и необычайно трудолюбивой страны.
Боже! Прямо холестериновый рай! Тут есть все для самого разнузданного чревоугодия! Вот где истинный гурман мечтал бы провести последние дни своей жизни!
Я успокоился, любопытство пересилило. Я тараном двинул свою тележку вперед и не успел опомниться, как наполнил ее до краев. Я безвольно, без разбора хватал все подряд, хаотично бросаясь из стороны в сторону, и, только пройдя с километр полок, остановился и тяжело задумался. Я еще ничего не нашел из того, что мне нужно, а уже набрал продуктов долларов на двести. К тому же кто это все будет есть? Сам я после того, как стал ходить в спортивный зал, старался не переедать, а если и ел, то нежирные, низкокалорийные продукты. Да и свое харчо я собирался лишь попробовать полтарелочки, а остальное отдать голодающим Поволжья — несчастному Вовочке, которого уже зазвал в гости, наказав ему не приезжать без самой большой кастрюли, которую он у себя дома найдет.
Поразмыслив, я решил разгрузиться, но советский хапательный рефлекс оказался во мне сильнее, и я выложил на полку всего пару маленьких баночек.
Наконец мясной отдел. Я напихал в тележку расфасованной баранины, уже было направился к кассе, но тут увлекся живой рыбой в аквариумах и вкуснейшими производными рыбной продукции. Потом заинтересовался алкоголем, специями, сладостями и далее меня, ошалевшего от невиданного изобилия и голода, занесло в хлебную зону магазина. И я понял, что никогда еще не видел такого вкусного хлеба и такого мучного разнообразия, тем более что при супермаркете была своя хлебопекарня.
— Мне, пожалуйста, вот этот батон и вот этот, а еще вон тот… — озадачил я служащую на раздаче хлеба, жадно поедая глазами пышные булки и против воли желая непременно попробовать каждую из них.
И тут я увидел нечто, что заставило меня забыть и о хлебе, и о своей продуктовой тележке, и вообще обо всем на свете. Из сладковато-пьянящих ароматов выпечки выплыла знакомая восхитительная головка классической древнеримской формы, с пучком прихваченных на затылке черных волос.
Я сразу ее узнал. Это лицо с красивым чистым лбом, правильным носиком и идеальным овалом подбородка я не мог не запомнить. Да, это была та самая девушка из районной библиотеки, которая некоторое время назад помогла мне приобрести нужную книгу.
Она тоже была с тележкой, но, в отличие от моей, в ней лежало всего два пакета молока, брикет масла и пакетик с несколькими мандаринами.
Я необъяснимо разволновался, и только голос работницы супермаркета привел меня в чувство:
— Так хлеб будете брать?
Я машинально протянул руку и принял большой полиэтиленовый пакет с горячими батонами.
— Спасибо…
Хлеб уже не помещался. Я неловко повесил пакет на ручку тележки, но вскоре он соскользнул вниз, упал и я вынужден был наклониться, чтобы его поднять.