Семь кило баксов
Шрифт:
Дорога здесь была неширокая, и, когда из-за очередного поворота, откуда-то сверху, на большой скорости вывернул огромный туристский автобус, Полине показалось, что для их маленькой машинки на дороге уже не остается места, а путь один – с обрыва вниз, но они каким-то чудом разминулись.
– Хотите узнать, каким должен быть настоящий воздух? – спросил Антон.
Маленькая площадка с единственной деревянной лавкой была у них на пути. Туда они и свернули. Полина вышла из машины. Холодный воздух, не студеный, а свежий, пах хвоей, он был столь изумительно чист, что его, как подумалось Полине, можно было прописывать взамен лекарств, и
А перед ними была долина и великолепный горный пейзаж. Горы, покрытые лесом, теснились, словно им было мало места, а верхушки гор прятались в облаках. Казалось, что облака зацепились за вершины, да так и остались висеть на одном месте, выйдя из повиновения ветру.
– Я не думала, что здесь будет так красиво, – призналась Полина.
– Наше путешествие только начинается.
Сели в машину, причем Полина сделала это не без сожаления – хотелось купаться в этом воздухе, пропитанном запахами хвои, неведомых Полине цветов и свежестью лежащего далеко внизу моря.
– Когда-то такие леса занимали всю площадь Кипра, – сказал Антон. – Но однажды здесь нашли медь. Чтобы ее выплавлять, требовалось много-много древесины. Так Кипр остался без лесов. Только здесь, в горах, кое-что сохранилось.
Дорога вывела их на небольшую площадку: маленький отель, торговые лавки, где продавали сладости, киприот держит под уздцы лошадь, ожидая желающих прокатиться туристов. Здесь кое-где лежал снег.
– Мы почти на вершине горы Олимпос, – сказал Антон. – Самая высокая точка на острове, тысяча девятьсот пятьдесят один метр над уровнем моря. Так что получается, что мы уехали на два километра вверх. Киприоты называют Олимпос «Хионистра», это значит «Белоснежная». Зимой тут действительно много снега. А на саму вершину мы не попадем. Там английская военная база. Англичане установили на вершине Олимпоса радар. Можем посмотреть хотя бы издали.
Дорога поднималась все выше. Вдруг справа, над верхушками сосен, Полина увидела огромный белоснежный шар. Выше его уже было только небо, затянутое серыми тучами. Сам шар казался декорацией к какому-то фантастическому фильму.
– Британцы хозяйничали здесь до шестидесятого года, – сказал Антон. – Кипр был их колонией. Потом англичане ушли с острова, но тут остались их военные базы.
Тут как раз дорога уперлась в ворота. Дальше ехать было невозможно. Из будки за воротами выскочил английский солдат: в берете, в высоких ботинках со шнуровкой, с автоматической винтовкой в руках. Всем своим видом он демонстрировал, что на территорию базы пройти можно только через его труп.
– Ну-ну, приятель, – усмехнулся Антон, – не доводи дело до международного конфликта.
Они развернулись на крохотном пятачке перед воротами. Англичанин с хмурым видом следил за их манипуляциями. Подобных вояк Полина прежде видела только по телевизору.
– А киприоты как же? – спросила она.
– Что вы имеете в виду?
– Как они относятся к англичанам?
– Не любят, – коротко ответил Антон.
Теперь дорога спускалась вниз, но виделась она неотчетливо. Над асфальтовым покрытием вдруг поплыл какой-то туман, грязно-белые клочья.
– Вот, – сказал Антон. – На вершину горы наползает туча. Сейчас будет интересно.
Грязно-белых клочьев становилось все больше, и были они крупнее, чем первые, те, которые
Но тут посветлело, и впереди что-то стало угадываться: Полина увидела асфальтовую ленту дороги и белую разделительную полосу на ней, вдруг проступили по сторонам силуэты деревьев, поначалу нечеткие, а машина все катилась вниз и в конце концов выкатилась из этой тучи, которая теперь висела у путников над головами, она плыла над ними клочьями неправильной формы, и казалось, что до этих клочьев можно дотянуться рукой, если как следует постараться и высоко подпрыгнуть над дорогой.
– О-о-о! – потрясенно протянула Полина. – Мы были там! – И показала рукой вверх.
А дорога петляла по горам. Теснились на склонах гор кедровые деревья. Маленькие деревушки, через которые они проезжали, были безлюдны, и только припаркованные у домов с закрытыми ставнями машины позволяли предположить, что в тех домах все-таки кто-то есть. Некоторые дома лепились на самом краю обрыва, над пустотой, до дна которой было несколько сот метров.
– Здесь бывают землетрясения? – спросила Полина.
– Да, и довольно часто.
Полина с невольным страхом посмотрела на очередной зависший над обрывом дом, мимо которого они как раз проезжали.
В тех местах, где дорога подходила вплотную к краю обрыва, далеко внизу внезапно мог открыться великолепный вид на горную деревню: в узкой ложбине, зажатой горами, пестрели крыши невысоких, в один-два этажа, домов, единственная улица прорезала деревню из конца в конец и затем поднималась в горы, завиваясь спиралью, убегая на противоположный склон горы, чтобы появиться вновь с другой стороны, но уже на десятки метров выше.
То ныряя вниз, то устремляясь вверх, дорога вдруг сделала крутой поворот вправо и, рассеченная надвое невысокой скалой, распалась на два рукава. Антон повернул налево, и их взорам открылась каменная постройка: внушительных размеров здание в несколько этажей, сложенное из разноцветных и разновеликих камней. Над зданием возвышалась ажурная светло-желтая колокольня, рядом с которой развевался бело-синий греческий национальный флаг. Это и была цель их сегодняшнего путешествия.
– Монастырь Кикко, – сказал Антон. – Ему почти девятьсот лет. Конечно, он не сохранился в первозданном виде, потому что за свою историю четырежды сгорал дотла. Но здесь есть что посмотреть.
Они вошли в арку и оказались во внутреннем дворе монастыря. Прямоугольной формы двор был опоясан стенами, причем с двух сторон это были крытые галереи. Ровная поверхность двора покрыта плитами. В фигурных каменных кадках растут цветы, их яркий цвет да еще красная черепица монастырских построек только и оттеняют суровую непритязательность каменных стен затерянной высоко в горах монашеской обители.