Семь дней страсти

Дал Виктория

– Новые служанки, нанятые миссис Пелл, действительно испугались и сбежали. Я, признаюсь, и сам слышал здесь какой-то подозрительный шум.

– Значит, это правда? Это Синтия?

– Ну… Я думаю, что это вполне возможно.

– Да. Она покончила с собой и осуждена на вечные муки. – Камбертсон смял шляпу в руках и стал ходить по комнате. – Я уверен, она во всем винит меня.

Ланкастер беспокойно огляделся вокруг. Он не станет заставлять Синтию припудривать лицо мукой, нахлобучивать налицо

капюшон и принимать внешность привидения, только чтобы извести отчима.

– Миссис Камбертсон не вернется домой, – пробормотал отчим Синтии. – Она тоже винит меня, я даже не сомневаюсь. Но я не знал. Я, конечно, слышал слухи, но… это не имеет никакого значения. Теперь еще человек Ричмонда околачивается рядом…

– Его слуга? – Ник насторожился. – Кого вы имеете в виду?

– Это Брэм, – нетерпеливо махнул рукой Камбертсон. – Ричмонд называет его секретарем, но он совершенно не похож на секретарей, которых я когда-либо встречал. Всегда просто маячит где-то поблизости, молчит и наблюдает. Он и похож на Ричмонда, только на двадцать лет моложе, понимаете?

Нет, Николас совсем не понимал его.

– Этот человек был здесь? Недавно?

– Прошлым вечером он приходил к Оук-Холлу. Сказал, что Ричмонд хочет знать, когда вернется домой моя дочка-красавица.

– Но она умерла.

Страх, как молния, пронзил сердце Ланкастера.

– Речь идет о моей маленькой Мэри, – покачал головой Камбертсон. – Этот бессердечный негодяй не дал нам даже месяца, чтобы погоревать и опомниться от случившегося.

Нуда, конечно, малышка Мэри, вспомнил Ланкастер.

– Этот Брэм когда-нибудь встречался с Синтией?

– Ну, конечно, встречался, – сердито ответил Камбертсон.

Проклятие. Если он увидит девушку, то случится беда.

– Я слышал, она напала на вас, пока вы спали.

– Гм… Что, простите?

– Ну, привидение. Я слышал, оно набросилось на вас. Это случилось в полночь?

– Э-э… Думаю, да. Должно быть, так.

Камбертсон что-то проворчал в задумчивости, потом быстро осмотрелся вокруг, остановившись на каждом уголке комнаты, и направился к двери.

– Может, вы передадите ей, что я ее простил? Мне бы не хотелось, чтобы она пришла в Оук-Холл.

– Вы ее простили? Хорошо, я передам ей это, как только в следующий раз она появится у моей кровати.

– Ну да. – Камбертсон помял в руках шляпу, прежде чем надеть ее на голову. – Вы смелее меня. До свидания.

Когда входная дверь закрылась, на пороге появилась Синтия с красным от гнева лицом.

– Он простил меня?

– Кто такой этот Брэм? – потер подбородок Ник.

Синтия прекратила нервно расхаживать по комнате и обхватила себя за плечи.

– Ты же слышал, что сказал отчим. Это человек Ричмонда.

– Что он делает для Ричмонда?

Ланкастер

не мог сказать, что последние годы пристально наблюдал за Ричмондом, но он никогда ничего не слышал о его компаньоне.

– Я не знаю.

– Твой отчим предположил, что он может быть сыном Ричмонда.

– Может быть. Они очень похожи.

Хмурое лицо Синтии отвлекло внимание Ланкастера от этой загадки. Ему не понравилось, как она поежилась и потерла руками плечи.

– Почему ты так нервничаешь, когда говоришь о нем?

– Я ни о ком из них не хочу говорить!

Ник, конечно, мог это понять. Особенно когда Синтия коснулась рукой рта. Он еще раньше заметил у нее шрам на губе. Бледно-розовая зазубренная полоска пересекала губу как напоминание о свежей боли.

Ланкастер прошел через комнату и кончиками пальцев дотронулся до Синтии. Из ее глаз пропала некая отстраненность, она убрала руку от губ и отступила назад. Он шагнул за ней.

Когда Синтия прижалась к стене, он провел пальцами по ее щеке и едва коснулся шрама.

– Это он тебе сделал, да?

Синтия ничего не стала отвечать. Ее глаза были полны печали и разочарования.

– Ричмонд или его человек?

Она вздохнула, и Ланкастер почувствовал тепло ее дыхания на своей коже.

– Ричмонд, – прошептала Синтия. – Брэм никогда не прикасался ко мне.

– Но Ричмонд прикасался?

Слепая ярость обожгла его грудь, явившись абсолютным дополнением к той страсти, которую она в нем разжигала.

– Прости, – выдохнул Ник.

Она покачала головой, и что-то внутри его сломалось. Он не хотел знать ответ, но все равно задал этот вопрос:

– Что он сделал, Син?

– Он просто… Я разозлила его. И он хотел напугать меня, я думаю, а я не испугалась, и стало еще хуже.

Каждое ее слово словно пламенем обжигало кожу Ланкастера. Да, Ричмонду нравилось вселять страх во всех вокруг.

– Он приблизился ко мне и… – Она покачала головой. – Это не важно. Но когда я плюнула в него, он набросился. Я подумала… Мне показалось, что он целует меня слишком грубо. Я попыталась оттолкнуть его, а его зубы… они вонзились мне в губы. Я закричала, что он меня укусил. Я звала на помощь, и Брэм… Он просто стоял там.

– Брэм был там?

– Он всегда был рядом, но… Я не знаю. Он был там, но смотрел как будто сквозь меня, а я плакала, и у меня шла кровь… Спасибо, что в этот момент вошла моя мать. Я спряталась за ее спиной и была спасена.

– Ты побежала сюда?

– Да, я побежала сюда, – выдохнула Синтия, и на руку Ланкастера упала горячая слеза.

– Прости, – пробормотал он, боясь утонуть в ее широко распахнутых глазах. – Мне очень жаль, что он сделал тебе больно, но я рад, что ты пришла сюда.