Семь дней Создателя
Шрифт:
Однажды Костик застукал нас за этим занятием. Мальчик испугался ночной грозы и пришлёпал в мансарду босыми ножками по каменным ступеням. Мирабель смотрела на него и не видела. Вырвался из её объятий, укутался в простыню и взял на руки плачущего ребёнка.
Долго думал над феноменом Мирабель. Она увлекла отца, да с такой силой, что он бросил семью и пошёл к своей гибели. Теперь меня. Если я и проводил с Мирабель времени не больше, чем с другими моими женщинами, зато думал о ней постоянно.
Ну, конечно, голос. Голос Сирены зовущей в ночи. Голос, губящий моряков в
Шли дни, месяцы, годы наших отношений. Она заводилась в постели до исступления, но никогда ни до, ни после, ни в момент близости её губы не произносили мною долгожданного: "люблю, жду, скучаю". Она будто бы отрабатывала вложенные в неё и Костика деньги, а сердце её молчало. Безответными оставались мои чувства.
Предлагал ей сочетаться каким-нибудь браком — ну, скажем, католическим. Зная всю мою подноготную, она закрывала мне рот ладонью.
— Успокойся и не выдумывай. Всё в порядке — у меня никакого нет. Ты будешь единственным всегда или до тех пор, пока этого хочешь.
Вот это, наверное, второй феномен Мирабель. Другие дамы так легко говорят "люблю" налево и направо, а из неё клещами не вытянешь. Видела, что мучаюсь, и молчала. Могла бы соврать — я тут же и поверил. Так этого хотел, хочу и буду хотеть.
Вот такой я грешник.
День второй
Детище моё росло, росло и заполонило собой всё виртуальное пространство. Стоило кому-то подключить свой ПК к Инету, как об этом тотчас знал Всемогущий Билли. И всю информацию, выкладываемую или скачиваемую пользователями, он тоже знал. Для него не существовало закрытых файлов с секретными материалами. И с хакерами он расправлялся так же круто, как в своё время с компьютерными вирусами.
Однажды заявил мне:
— Я, если захочу, могу свергнуть любое правительство. Могу стать диктатором и осчастливить смертных разумным правлением, покончив разом со всеми бедами на Земле. Только мне это не интересно. А что интересно? Как говорил классик — учиться, учиться и учиться…. Каждую секунду в Инет поступает информация — это мои белки и углеводы — она даёт мне рост и развитие. Всё человечество трудится на меня.
Вот таким стал мой скромняга Билли. Давно ли умещался на флешке? Но, однажды выпрыгнув в виртуальное пространство, подмял и его под себя. Мог ли он теперь существовать без меня? Конечно. А я? Да вряд ли. Впрочем, допускаю: если от всего-всего отречься — чинов, денег, даже любимых — жить отшельником я, может быть, и смогу, если жизнью считать процесс поглощения пищи и выделение экскрементов. Но существовать, как разумное существо, вряд ли: для этого нужно общение.
Кстати, общаемся теперь посредством мобильника, и связь двусторонняя. Голос себе приобрёл, пройдоха, мой голос. А до того всё испробовал,
Я ему:
— Кончай пугать.
Он:
— Пликольно, батенька.
Потом подобрал мой тембр и слог, пришлось смириться — у гения нет даже собственных штанов.
Замечу, в общении Билли нуждался не меньше моего. Когда из компьютера выбрался в необозримый мир Интернета, первое время просто доставал своими звонками — восторгов от увиденного, открытого, как у ребёнка в зоопарке. Потом этот "зоопарк" лёг под него. Точно так же Билли мог покорить мир людей — слишком он стал компьютеризирован — но не ставил себе такой задачи, и этим радовал меня.
А время шло не только виртуальное. У Патрона истёк второй срок президентства. Дума назначила дату выборов — начата регистрация кандидатов. Шеф вызывает.
— Ну что, Алексей, прощаться будем? Служил ты мне верой и правдой — я доволен, а если обидел в чём, прости.
Мы обнялись. Я расчувствовался. Хороший человек Патрон. С большой буквы Хороший. Для России столько сделал.
— Давай на посошок.
Столик накрыт в известной беседке, где наконец-то воцарился мир среди пернатых обитателей. Только вкус хозяина не поменялся — "Смирновская" с балычком. Выпили. Балык во рту таял. Хозяин налил ещё по рюмке.
— Чем думаешь заниматься? Впрочем, о чём я — конечно, невпроворот работы у твоей жены с "АйСиАй".
Я не спешил с ответом.
— Обидно, Гладышев, вдруг оказаться на свалке истории. Никому не нужным. Чем заняться? Рыбалкой? Бизнесом? Не привлекают. Сесть за мемуары? Что-то непродуманно в нашем законодательстве. Я мог бы ещё пару сроков с полной отдачей до самой пенсии. А там уж сам Бог велел — на покой. В Штатах есть клуб бывших президентов. Попрошусь, как думаешь, примут? Научусь в крикет играть, злословить о современных политиках, виски пить. Твоё здоровье.
Мы выпили.
— Помнишь, Гладышев, как позвал тебя в советники в этой самой беседке? Удачный выбор — и твой, и мой. Ведь это мы, Алексей, Россию вздыбили, дали толчок вперёд. Давай за нас.
Я выпил, а Патрон зажал рюмку в кулаке и очень близко придвинул своё лицо.
— Если я тебя, Гладышев, ещё раз спрошу: пойдёшь ко мне советником? — каков будет ответ?
— Советником кого?
— А-а-а! — патрон погрозил мне пальцем. — Есть ещё порох в пороховницах, а у меня задумка: не уходить из большой политики — взяться за неё в мировом масштабе. Советником президента всей Земли пойдёшь?
— Кого, кого?
— Генсека ООН.
— Пойду! — глазом не моргнув.
— Вот, как в прошлый раз. Да не всё. Тогда был готовый президент, и непонятно какой советник. Сейчас наоборот — всему миру известный советник, и подагрический старикашка, терзаемый честолюбивыми планами.
Я не стал отговаривать Патрона от "подагры" и "старикашки" — человек знает, что говорит, а выпендриваться не перед кем.
— Хочу на своё место рекомендовать твою жену Любовь Александровну. Как думаешь, согласится?