Семь дней Создателя

Агарков Анатолий

И Люба:

— Думала, никогда не услышу этих слов. Действительно, у моряков особая душа — их чувства рождаются вдали от берега.

— Не смейся, вернусь из похода, выброшу всю твою обувь — на руках буду носить.

— Теперь уж точно рассмеюсь — как представлю….

Прошёл месяц, на исходе второй…. Люба сообщила, что к свадьбе у неё всё готово. И мой костюм висит на плечиках. Она устроилась на работу в русскую школу, первого сентября начнёт занятия с ребятишками. Ждёт меня,

не дождётся….

Мы дрейфовали. От скуки поднимали боевую готовность — учебные тревоги по две-три за сутки. Янки снисходительно наблюдали за нами, кичась своим превосходством в стволах и крыльях. Оно, конечно, есть такое, но если до бузы дойдёт…. Словом, бабка надвое сказала. А что сказала — там видно будет.

Однажды встрепенулись американцы. Двойки фантомов одна за другой покидали палубу авианосца и над нашими головами уносились к берегу. На линкорах заработала артиллерия главного калибра, и снаряды со свистом и шипением, рассекая воздух над нами, утюжили береговые укрепления. Там слышались разрывы и вздымались в небо облака чёрного дыма.

Началось!

Началось, и мы поняли, в какое дурацкое попали положение. Наша демонстрация ничего не дала — ни предупредила, ни застращала, ни предотвратила. Ударить по янкам мы, понятно, не могли. Как помочь истекающим кровью ливанцам? Закрыть грудью? Да мы и так почти что…. Да нет, чёрт возьми, это мы америкосов грудью прикрыли.

Оправившись от внезапности авиа и артудара, заговорила береговая артиллерия ливанцев. Один из первых снарядов пробил нам борт ниже ватерлинии. Начался пожар, вода хлынула в отсеки и, как следствие, дифферент на борт.

Командир соединения принял решение увести корабли из-под огня.

— На "Севастополе", доложите обстановку.

— Пожар на верхней палубе и в жилых отсеках ликвидирован, пробоина заделана, ведётся откачка воды.

— Потери?

— Два матроса пострадали от ожогов, мичман отравлен угарным газом. Все живы.

— Ход имеете?

— Имеем повреждение одного из реакторов.

— Что предпринимаете?

— Командир БЧ со специалистами определяет степень вероятности неконтролируемой реакции.

— Возможен взрыв?

— Ждём результатов осмотра.

В тот момент, когда с двумя контрактниками в защитных костюмах спускался в реакторный отсек, калитку моего дома толкнул Вовка Муромец.

— Володя! — Люба бросилась к нему на грудь. — Какими судьбами?

— Погоди обниматься, — гость вертел головой. — Где твой?

— В походе.

— Поженились?

— Заявление подали.

— Ну, это не страшно. Вообщем, не могу без тебя. Сглупил тогда, но теперь понял — ни здоровье, ни сама жизнь не милы. Обманул твой моряк.

— О чём ты?

—

Собирайся, со мной поедешь, в Гладышево.

— Зачем?

— Жить. Ну, посмотри — всё здесь чужое для тебя. И капитан твой плавает. А я любить стану. Что смотришь?

— Вовка ты Вовка, обручена я….

— Скажешь, долго плавал — успела разлюбить.

— А я ведь ещё и не полюбила.

— Вот видишь….

— Не могу так, Володя. Давай дождёмся Алёшу, сядем втроём и всё обсудим.

— Кто это? — появилась Анна Филипповна.

— Володя, школьный друг.

— Врёшь, — насупился Муромец. — Жених я твой, за ноги продавший своё счастье сатане.

— Сатана — это Лёшка? — тёща растворилась в свекрови. — Вот как!

— Потребовал от любви отступиться, если вылечит. И я слабину дал. А потом думаю, на черта мне ходули, коли, счастья в жизни нет без единственной.

— А ты, девонька?

— Не знаю, — Люба закрыла лицо ладонями. — Я ведь слова ласкового от него не слышала — как будто через силу женится, по приказу.

— А по радио? — голос Филипповны потерял остатки дружелюбности.

— Что радио? Разве это любовь — по радио? Вот и скажу ему в микрофон, что уезжаю с Володей.

— Не наша ты, не морячка, — резюмировала адмиральша и показала спину.

Позвонила мужу:

— Фыркнула краля наша….

…. Опустевшими коридорами, вертикальными и полувертикальными трапами мы подбирались к реакторному отсеку.

— Следим, ребятки, за показаниями прибора.

— Стоп, командир, зашкаливает — дальше вся защита по фигу.

Связался с командиром крейсера.

— Достигли границы допустимой радиации, дальше — пекло.

— Твоё мнение?

— Прошу добро на спуск в реакторный отсек, чтобы визуально определить масштабы повреждений и перспективу ремонтных работ.

— Это верная смерть, Алексей Владимирович.

— Неизвестно, что с реактором, какова динамика цепной реакции. Может полыхнуть такой грибок — не только нам, пентосам мало не покажется.

— Спускайтесь, только постоянно быть на связи. Ваше молчание послужит сигналом к эвакуации личного состава и затоплению крейсера.

— Понял. Ну-ка, ребятки, сыпьте наверх. Ваше время придёт когда-нибудь, но не сейчас.

— Командир….

— Никто не отнимет у меня славы. Брысь….

Тяжёлые ботинки затопали по стальным балясинам.

— Что, Билли, капец подкрался незаметно?

— Не дрейфь, Создатель, нас так просто не прокусишь.

— Сдюжим радиацию?

— А то. И пекло пересилим.

— Слушай, надоела эта фольга. Можно скинуть?

— Разоблачайся — если оптимизатор не поможет, то и это не защита.