Семь демонов

Вуд Барбара

Марк внимательно посмотрел на строгий профиль Абдулы. В его поведении было что-то настораживающее.

— Абдула, что-то не так?

— Нет, эфенди.

— Ну хорошо, что насчет жилья в Амарне?

— Мы расставим палатки. Вы, конечно, не хотите жить в деревенских домах.

— А как насчет воды?

— Я обо всем позаботился, эфенди. У нас будет бочка для воды с подключенной к ней насосом. Один из рабочих будет следить за тем, чтобы в ней всегда была вода. Когда мы приедем в Амарну, то сначала поговорим с умдой из Эль Тиль, так как он самый влиятельный. Потом зайдем и к другим.

— А как свет, сантехника, кухня?

— Все

в порядке, эфенди, как и раньше.

Марк покосился на египтянина.

— Ты уверен, что наше присутствие не вызовет недовольства?

— Напротив, они рады вашему приезду, так как это внесет разнообразие в их жизнь и сулит хороший заработок. Мы ведь уже много лет работаем в руинах Амарны.

Марк удивленно поднял брови:

— Мы? Это значит, что ты уже работал в Амарне?

Абдула старался не смотреть Марку в глаза.

— Много лет назад, эфенди. Я был сторожем в лагере у англичан, которые были здесь. Я присутствовал при раскопках Северного дворца.

— Ты никогда мне не рассказывал! Ты, должно быть, был в то время еще совсем молодым. Оказывается, ты можешь пригодиться мне намного больше, чем я думал.

Движение становилось все более насыщенным и беспорядочным. Настоящая свинцовая лавина двигалась к центру Каира. Повсюду слышались оглушительные, резкие гудки и скрип тормозов. Мимо проезжали покрытые пылью переполненные автобусы, из дверей которых гроздями свисали пассажиры.

— Мне бы хотелось, чтобы ты разбил лагерь у подножия восточных гор, на южном берегу Королевского Вади. Доктор Фэрмер будет участвовать в раскопках в качестве фотографа, поэтому ему нужна палатка для оборудования фотолаборатории. Если мне не изменяет память, ты знаешь, как это сделать, Абдула.

— Да, эфенди.

— Ты позаботился об особой пище для мистера Холстида?

— Я выполнил все указания, которые были в ваших письмах, эфенди.

— Отлично!

Лимузин с трудом пробирался в бесконечном потоке машин на центральной площади города. На противоположной стороне площади возвышалось здание отеля «Нил-Хилтон». Когда лимузин приблизился к гостинице, Марк взволнованно потер руки. Он был необыкновенно рад, что Абдула будет снова работать с ним.

— И последнее. Будет у нас врач? Я писал тебе, что хочу, чтобы в группе был врач, так как мы будем работать в отдаленном, Богом забытом месте, а мой работодатель — очень важный господин.

— Тут я столкнулся с некоторыми трудностями, эфенди, так как очень непросто найти врача, который бы изъявил желание надолго отправиться в пустыню, даже принимая во внимание щедрую оплату, которую вы предлагаете. Скоро лето, время, когда ни один разумный человек не станет работать под палящим солнцем. Кроме того, врачей в Египте становится все меньше. Получив медицинское образование, они уезжают в Европу или Америку, где можно заработать.

— Абдула, я не поеду в Тель Эль-Амарну без…

— Но я позаботился и об этом, эфенди. Одна студентка, которую я хорошо знаю, согласна сопровождать нас во время каникул. Она учится на последнем курсе университета и уже работает в клинике в Каире. Единственная проблема в том, что она не мужчина, а женщина. Вас это не смущает, эфенди?

Марку нужно было сперва поразмыслить над этим неожиданным обстоятельством и попытаться представить себе, что сказал бы по этому поводу Холстид.

— Эта девушка отлично знает специфику археологических экспедиций и при этом очень интересуется историей Египта. У нее превосходные знания в области

медицины, и ее все очень хвалят, — поспешно добавил Абдула.

— Ну хорошо, я доверяю твоему мнению, Абдула. Если ты считаешь, что она нам подходит, можешь принять ее на работу.

Блестящий «мерседес» остановился перед входом в отель, и портье бросился открывать двери.

— Скажи ей, чтобы обязательно пришла, — прибавил Марк после паузы. — Может быть, это даже и к лучшему, что среди нас будет еще одна женщина. Она составит компанию миссис Холстид.

Теперь, сидя в купе и глядя на студентку Жасмину Шукри, Марк думал про себя: «Надо же было так промахнуться!» Когда сегодня утром их представили друг другу на вокзале Рамсес, от Марка не ускользнула ее враждебность. Хотя она и сказала вежливо: «Я рада познакомиться с вами, доктор Дэвисон», — в ее манере держаться сквозила явная неприязнь. Судя по всему, она ненавидела иностранцев.

Поезд наконец замедлил ход, и в поле зрения появилась выцветшая вывеска с надписью на английском и арабском: «Маллави». Пока спутники Марка медленно поднимались с мест и разминали затекшие после долгого сидения ноги, он поспешил к выходу и спрыгнул на платформу еще до полной остановки поезда. Абдула вышел из тени обветшалого здания билетной кассы и поприветствовал его:

— Ах-лаан, эфенди. Все готово. Лагерь разбит, генераторы уже работают. Все так, как вы хотели, иншаллах.

Невыносимая летняя жара приняла новоприбывших в свои объятия, когда они один за другим вышли из поезда. Проходящий мимо высокий, широкоплечий мужчина остановился рядом с Абдулой. Застыв в неподвижной позе, он с высокомерным выражением лица смотрел куда-то поверх голов приезжих. В глаза бросался не столько его необычный рост, сколько большой крючковатый нос. Бронзовая кожа туго обтягивала его впалые щеки. На нем была голубая галабия, просторная верхняя одежда арабов, и тюрбан. На плече висело ружье. Его вид напомнил Марку мумию Сети Первого. Абдула представил его как главного гафира, который будет отвечать за безопасность экспедиции.

Марк бросил на мужчину быстрый взгляд и отметил, что один его глаз был сильно поражен трахомой.

— Ты хорошо справился со своим делом, Абдула. Машины уже здесь?

— Здесь, эфенди.

От перрона Абдула новел группу к грунтовой дороге, проходящей вдоль канала с соленой водой. Мухи роились там в таком количестве, что воздух был наполнен оглушительным жужжанием. Двое мужчин сидели по-турецки на заболоченном берегу канала и играли в триктрак. На улице стояли три черных помятых «шевроле», на крышах которых был уже привязан багаж американских туристов. Марк распределил группу по транспортным средствам, и сам сел в последнюю машину вместе с Роном, Хасимом ель-Шейхли, молодым служащим из Управления по охране памятников древности, и гафиром, который, чтобы занимать поменьше места, выставил свое ружье в окно.

Машины, подпрыгивая, ехали по ухабистой дороге, идущей мимо оросительных каналов, хлопковых полей, среди раскидистых финиковых деревьев, при этом пассажиров подбрасывало всякий раз, как нагруженные автомобили из одной рытвины попадали в другую. Толпы детей бежали вдоль дороги, крича и размахивая руками. Машины проезжали мимо, а они оставались позади, в палящих лучах полуденного солнца и облаках дорожной пыли. Когда кортеж достиг наконец берега Нила, никто из пассажиров все еще не проронил ни слова. Водители открыли дверцы, и все высыпали из машин, кашляя и отряхивая с одежды пыль.