Семь чудес
Шрифт:
— А если она все еще оставалась девственницей? — спросил я.
— Тогда было очевидно, что Мардук отверг ее, к вечному позору девушки и ее семьи. — Мушезиб улыбнулся. — Я вижу, ты поднял бровь, Гордиан. Но разве не то же самое с вашим великим богом Юпитером? Разве ему не нравится получать удовольствие со смертными?
— Да, но во всех историях, которые я о нем слышал, Юпитер сам выбирал себе партнерш и добивался их расположения перед соитием. Они не выстраивались в очередь и не доставлялись к нему священниками для лишения девственности одну за другой. Храмы Юпитера
Мушезиб покачал головой: — У вас, людей Запада, всегда были разные представления об этих вещах. Увы, хорошо это или плохо, но греческие обычаи восторжествовали здесь, в Вавилоне, благодаря влиянию Александра и его преемников. Старые обычаи больше не практикуются, как когда-то. Девственницы больше не поднимаются в зиккурат, чтобы возлечь с Мардуком, а женщины больше не ходят в храмы Иштар, чтобы отдаться первому мужчине, который заплатит. — Он увидел мою реакцию и громко рассмеялся. — Ты действительно должен научиться лучше контролировать свое выражение, молодой человек. Как легко шокировать вас, римлян, даже легче, чем греков.
— Но что это за обычай, о котором вы говорите?
— Во времена Навуходоносора был обычай, чтобы каждая женщина хотя бы раз в жизни облачалась в особые одежды, возлагала на голову особый венок, отправилась ночью в один из храмов Иштар и садилась в особое кресло в священной ограде. Там она должна была оставаться до тех пор, пока не придет незнакомец и не бросил ей на колени серебряную монету. С этим мужчиной она была обязана войти в храм, лечь на кушетку и заняться любовью. Ни один человек, который был в состоянии заплатить, не мог быть отвергнут. Во славу Иштар все женщины делали это, богатые и бедные, красивые и безобразные.
— И для развлечения любого мужчины, у которого были монеты, — пробормотал я. — Я представляю себе, что молодые, красивые женщины были взяты сразу же. Но что, если женщина была настолько уродлива, что ни один мужчина не выбрал бы ее?
Мушезиб кивнул; — Такое, как известно, иногда происходило. Рассказывают, что некоторым женщинам, приходилось оставаться в священных оградах очень долго — месяцы, а то и годы. Конечно, такое опущение навлекало позор на ее семью. В таком случае рано или поздно путем обмена услугами или прямого подкупа какой-нибудь мужчина был вынужден пойти, предложить женщине монету и возлечь с ней. Или, в крайнем случае, один из ее родственников мужского пола выбирался для того, чтобы пойти к ней и долг женщины перед Иштар был бы выполнен.
Я покачал головой: — Вы правы, Мушезиб, у нас, римлян, совсем другой взгляд на такие вещи.
— Не спеши осуждать обычаи других, мой юный друг. Так называемый распутный характер вавилонян был их спасением, когда Александр вошел в город. Он мог бы разрушить это место, как и многие другие города, но, когда жены и дочери Вавилона добровольно отдались Александру и его людям, завоеватели не просто успокоились; они решили, что Вавилон — лучший город на земле.
Я вздохнул. Воистину, из всех мест, где я путешествовал с Антипатром, эта земля, ее люди и их обычаи были для меня самыми чуждыми. Стоя
Мушезиб встретил нескольких коллег-астрологов и, извинившись, ушел, оставив меня одного. Я немного задержался на вершине зиккурата, затем спустился по лестнице на нижний ярус, где меня ждал Дарий.
Пока мы спускались уровень за уровнем, я повторил Дарию свой разговор с Мушезибом и спросил его, что он знает о старинном обычае, когда женщины приносили себя в жертву в храмах Иштар.
— Может, Мушезиб и астролог, но он всего не знает, — сказал Дарий.
— Что ты имеешь в виду?
— Он сказал, что рано или поздно каждая женщина удовлетворяла мужчину в храме и освобождалась от своего долга. Это не правда.
— Ты хочешь сказать, что ни одна женщина не оставалась ждать в храме вечно.
— У некоторых женщин не было семьи, которая могла бы им помочь. И они сидели так день за днем, год за годом, пока не превращались в беззубых старых ведьм, и ни один мужчина не заплатил бы за то, чтобы возлечь с ними.
— Что стало с такими женщинами?
— А как ты думаешь? В конце концов они умирали, на территории храма, проклятые богиней Иштар за то, что подвели ее.
— Какая ужасная история! — Внезапно все, что я видел и слышал в тот день, соединилось в моих мыслях, и я почувствовал дрожь дурного предчувствия. — Разрушенный храм Иштар рядом с гостиницей и лемур, который обитает в нем… как ты думаешь…?
Дарий серьезно кивнул: — Теперь ты понимаешь! Представь, как ей, должно быть, горько, что она все еще заперта в месте своего позора и страданий. Стоит ли удивляться, что она убила человека, который осмелился войти на территорию несколько ночей назад?
— Позвольте мне убедиться, что я понимаю…
— Нет, не говори больше об этом! Это может принести только несчастье. Мы поговорим о чем-нибудь другом. И когда мы вернемся в гостиницу, давай мы больше не будем проходить мимо храма!
Мое любопытство по поводу разрушенного храма и его сверхъестественного обитателя было возбуждено больше, чем когда-либо. Дарий прочитал это по моему лицу.
— Не возвращайся туда, юный римлянин! — сказал он почти крича. — Как ты думаешь, что произойдет, если старая ведьма увидит такого молодого человека, как ты, едва отрастившего бороду? Вид таких, как ты, несомненно, довел бы ее до безумия и до убийства!
Дарий так разволновался, что я быстро сменил тему.
Остаток дня мы провели, гуляя по Вавилону, и я чувствовал, что настроение у меня становлюсь все более и более подавленным. Все гордые постройки, которые когда-то делали город великим, лежали в руинах или исчезли совсем. Многие горожане тоже пребывали в каком-то болезненном состоянии — я никогда не видел столько людей, искалеченных хромотой или уродством. Очевидно, эти несчастные стекались в Вавилон, чтобы воспользоваться благотворительными магистратами, поддерживаемыми астрологами и мудрецами, чьи академии были основной отраслью доходов города, наряду с процветающей торговлей туризмом.