Селестиа

Шадловский Сева

Пятый был собака-мутант из Четвертого Мира.

Из-за огромного давления обычные сторожевые собаки, которых привезли с собой Переселенцы, превратились в огромных монстров с чудовищной мускулатурой. Таких собак любили покупать богатые Свадеши для охраны своих угодий, но, когда наступил Период Национальной Клаустрофобии и многие богачи разорились, часть собак убежала от хозяев, затерялась в лесах и одичала.

Девушка была совсем близко. Пятый весь подобрался и приготовился к прыжку.

«Ты уверен, что хочешь это сделать?» – вдруг прозвучало у него в голове.

Пятый

вздрогнул, затравленно озираясь по сторонам, развернулся и быстро пополз к растущим недалеко высоким кустам.

«Не-а, – сказал голос в его голове, – даже не пробуй».

Испуганный Пятый собрался в огромный узел мышц и прыгнул в сторону спасительных кустов. Но вместо прыжка у него получилось лишь нелепое движение, в результате которого он перевернулся через голову и шлепнулся на спину. Его огромные задние лапы тщетно загребали землю, поднимая столб пыли и выдранную с корнем траву. Передние лапы оставались неподвижны. Какое-то время он еще судорожно дергался, потом, осознав бесполезность своих действий, успокоился и замер в смешной позе.

Девушка подняла голову, посмотрела на беспомощного Пятого, как будто только что его заметила, закрыла книгу и встала.

Она была высокого роста, а короткое приталенное платье с открытыми плечами выгодно подчеркивало стройность ее фигуры.

Пятый заскулил.

«Неужели ты еще надеешься застать меня врасплох?» – спросил голос.

Девушка подошла и погладила Пятого по голове.

«Ладно, прощаю, но в следующий раз ты так легко не отделаешься», – добавил голос.

Владение передней частью тела вернулось к Пятому. Он мгновенно вскочил и принялся грузно прыгать от радости, чуть не сбив девушку с ног обрубком хвоста.

Девушка улыбнулась и погрозила ему кулаком.

– Аура, где ты? – послышался голос из-за кустов.

Раздвинув ветки, на поляну вышел высокий парень в широкополой шляпе.

– Пойдем домой, – сказал он. – Мама приготовила ужин.

Юноша потрепал Пятого за ушами, и все трое пошли в сторону светло-коричневых крыш, виднеющихся недалеко между деревьями…

Все, кто знал Ауру, думали, что она лишена дара речи. Аура действительно не могла произнести ни слова. Родители делали все возможное: водили ее к светилам врачебной науки, обращались к народным целителям, даже, потратив часть своих сбережений, купили дорогой Голубой кристалл – ничего не помогло.

Но никто и не подозревал, что на самом деле она умеет говорить, просто не все могли ее услышать…

Уже в раннем детстве Аура обнаружила, что мир состоит из двух частей. Она назвала их «Внешний» и «Внутренний». Люди, звери, птицы, деревья – у всего имелись Внешний и Внутренний, причем у всех разные.

У людей и Внешний и Внутренний были живые. Внешний ходил, ел, улыбался, к нему можно было прикоснуться. Внутренний оставался невидим. Внешний не мог услышать Ауру, потому что воспринимал только звуковые сигналы, зато Внутренний ее прекрасно понимал.

У животных и птиц Внешний как будто спал, и только один раз Ауре удалось его «разбудить».

У Пятого Внешний и Внутренний оказались как у людей. Это немного усложняло общение с ним, но зато с Пятым никогда не было скучно.

У

камней или воды Внешний вообще отсутствовал, и потому разговаривать с Внутренним выходило просто.

У человеческих Внутреннего и Внешнего было одно общее тело, и, если Ауре что-нибудь требовалось от Внешнего, она просила Внутреннего. Внутренний не мог ей отказать. Он просто брал на себя управление телом и выполнял ее просьбу, даже если Внешний не знал, как это делать, или не хотел.

Аура решила, что Внутренний – главный и что он прячется в голове у Внешнего, который даже не подозревает о его существовании. Она говорила с Внутренним разных людей о тайнах Внешнего. Внутренний был болтлив и ничего не скрывал от Ауры, но в людях хранилось так много непонятного и скрытого, что Ауре иногда становилось не по себе от откровений Внутреннего, а иногда секреты Внешнего пугали ее так, что она боялась ходить по темным улицам и оставаться одна.

Аура поняла: есть вещи, о которых правильнее узнавать через Внешнего, а есть вещи, о которых вообще лучше не знать, и решила без особой нужды не обращаться к Внутреннему.

Мадам

Вирга и Зенош, отдуваясь и проклиная Рашена, поднимались по крутому склону холма, на вершине которого стоял большой дом из серого камня. Рашен дал им адрес Мадам, но «забыл» сказать, что к ее дому нет дороги, и большую часть пути друзья проделали пешком. Мокрые от пропитавшего рубашки пота, сбив ноги в кровь, они наконец вышли на поросшую травой лужайку перед входом.

– Пойди поговори, – сказал Зенош Вирге, пытаясь отдышаться.

Вирга постучал в дверь. Из дома вышла женщина средних лет со здоровым румянцем на лице. На ней был высокий фартук с вышитой на груди большими буквами надписью «Мадам». Увидев друзей, она улыбнулась и произнесла:

– Это стоит один кристалл.

Вирга опешил.

– Что стоит один кристалл? – удивленно спросил он.

– То, что вам нужно, стоит один кристалл. – И, видя, что Вирга не понимает, тут же перестала улыбаться. – Перестаньте строить мне большие глаза. На вас написано, для чего вы пришли.

– Вы Мадам? – спросил Вирга.

Женщина закатила глаза, показывая всем своим видом, что у нее заканчивается терпение.

– Але, – она направила указательные пальцы на надпись, – ты читать умеешь? Давай кристалл, – сказала она довольно бесцеремонно.

Вирга посмотрел на Зеноша, потом перевел взгляд на Мадам.

– Целый кристалл? – выдохнул он с возмущением. – За что?!

– Не хотите – как хотите. – Мадам развернулась и уже собралась зайти в дом.

– Постой, – сказал Зенош и, несмотря на возмущенные взгляды Вирги, протянул ей Голубой кристалл.

– Так-то лучше, – улыбнулась Мадам, положила кристалл в карман фартука и крикнула в глубь дома: – Следопыт! Выходи, есть работа.

Внутри послышались шаги, и из дома к ним вышел высокий, худой человек в штанах на подтяжках и белой рубашке. Босые ноги Следопыта торчали из коротких штанин, а рукава рубашки еле доставали до локтей. Белесые волосы падали на лицо, закрывая глаза, и было совершенно непонятно, как ему удается что-то увидеть.