Секвойя
Шрифт:
— За, помнишь, ты обещал показать мне свою… эмм… болячку? — выпалил он, глядя на друга, и сам не веря в то, что говорит.
Гунзо с трудом оторвался от разглядывания девушки, которая вызывала в его лучшем друге такую бурю эмоций, и посмотрел на Калила:
— Чегооо? — протянул он насмешливо. — Какую еще болячку?
— Ну, ты говорил, у тебя там что-то болит! — Калил выразительно поднял брови.
Гунзо недоуменно уставился на него.
— Это у тебя что-то болит, — возмутился он. —
— За, ты, кажется, говорил, что собираешься пообедать, — снова попытался Калил.
— Спасибо, я уже пообедал, — ответил тот, игнорируя намеки друга.
— За, вали отсюда, — взорвался Бибер.
Гунзо медленно повернул голову к нему, встретившись с его раздраженным взглядом, и его губы задрожали. Изображая подступающие к глазам слезы, он поднялся, и театрально утерев несуществующую слезинку, с придыханием произнес:
— За что ты так со мной, брат? На самом интересном месте…
Он продолжал причитать, пока Калил тащил его из гостиной, мимо Каролины, провожавшей их взглядом.
Когда Джастин и Каролина остались наедине, в воздухе повисло тягостное молчание. Она знала, зачем пришла, но случайно услышанный разговор парней сбил ее с толку. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу, не зная, с чего начать теперь. Все усугублялось воинственной позой Джастина, который стоял, широко расставив ноги, и скрестив руки на груди. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Я слышала ваш разговор, — неуверенно начала она.
— Чести тебе это не делает, — ухмыльнулся он, подумав на секунду, что и сам-то в последнее время часто узнавал обо многом именно таким образом.
— Знаю, но я же не нарочно, — пожала она плечами.
Он молчал. Напряжение между ними было вполне осязаемо. Неизвестно, сколько бы еще они простояли вот так, если бы взгляд девушки не упал на его волосы. Уголки ее губ дрогнули, что не осталось незамеченным для парня.
— Ты сменил прическу? — улыбнулась она. — Тебе очень идет.
Джастин сначала не понял, о чем она. Он прищурил глаза. Она что, пришла поговорить о его волосах? Он задумчиво провел по ним рукой, и его пальцы задержались на каких-то непривычных объектах на его голове.
«Косички!» — пронеслось в его голове еще до того, как он осознал, что, должно быть, выглядит сейчас, как полный придурок.
Расширив глаза, он резко сдернул резинки, расплетая это чудо парикмахерского искусства, и растрепывая свои волосы.
— Это… моя младшая сестра, — попытался оправдаться он. Стоп. С чего бы ему вообще перед ней оправдываться?
Каролина заинтересованно оглянулась туда, куда он указывал. Воспользовавшись моментом, Джастин быстро оглядел комнату в поисках какой-нибудь отражающей поверхности. Как назло, ничего подходящего рядом не было. Его взгляд стремительно изучал гостиную, пока не наткнулся на барную стойку в нескольких шагах от него. Ее основание было отделано зеркальной полосой. То, что нужно!
Он резко присел, и уставился на свое отражение, вытянув руки вперед, чтобы сохранить равновесие. Волосы торчали в разные стороны. Господи, вот пугало! Он уже собирался пригладить их, когда вдруг услышал:
— Что ты делаешь?
Каролина, высоко подняв брови, наблюдала, как он сидел на корточках, потягиваясь руками вперед, словно собирался нырнуть в воображаемый бассейн. При этом его шея была неестественно выгнута влево.
Джастин вскочил, на ходу рукой зачесывая свои волосы назад.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спросила она.
— Да. Да. Я в полном порядке, — пожал он плечами, будто ничего не произошло.
— Так, значит, у тебя в доме дети?
— Да, — кивнул он.
— И ты собираешься устроить вечеринку? Когда несешь ответственность за детей? — подняла она брови.
— А тебе-то что? Ты из управления по защите прав несовершеннолетних? — грубо бросил он.
— Не язви. — Она понимала, что это не ее дело, но промолчать не могла. — Они ведь могут проснуться и испугаться. И вообще, детям не стоит видеть того, что вы собираетесь делать.
— А что мы такого собираемся, по-твоему, делать? — насмешливо спросил он.
— Кокс? Алкоголь? — она загибала пальцы, испытывая даже какую-то легкую зависть. Да, она всегда слегка завидовала американцам, умеющим на славу потусоваться. Во Франции такое было не принято. Даже в Америке, максимум, что могли позволить ее родители, в доме которых она жила — пижамная вечеринка. — А еще насколько я поняла, тут будут какие-то девочки? — последнее слово она произнесла не без брезгливости.
Джастин прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.
— Здесь чем-то пахнет, — повел он носом, — не чувствуешь?
Каролина принюхалась, и посмотрела на парня, слегка нахмурившись:
— Чем?
Он приподнял одну бровь:
— Похоже, ревностью, — улыбнулся он.
Губы Каролины приоткрылись, а сердце забилось чаще. Она нервно усмехнулась:
— Ты слишком самонадеян. Но ты не собьешь меня с толку, меняя тему. Я все еще считаю, что ты не должен устраивать вечеринку.
— А я все еще считаю, что это не твое дело, — парировал он.