Секутор
Шрифт:
– Что, что он там сказал? – заинтересованно переспрашивали женщины с дальних рядов – на ближние их, по традиции, не пускали.
– Сказал, что будут казнить какого-то варвара. Спустят голодных львов.
– И не львов, а тигров!
– Не варвара, а преступника из гладиаторской школы. Во-он и ланиста.
– Где?
– Внизу, в ложе, что рядом с куриальной. Смешной такой толстяк.
– Ага, вижу… Ой, смотрите, смотрите! И в самом деле – тигры!
– Не тигры, а тигр!
– Ну, и его одного вполне хватит.
– Боюсь только, что тигру-то явно не хватит – уж
– Да верь ты больше всяким россказням!
Сквозь распахнувшиеся ворота на арену, покачивая хвостом, не спеша вышел большой полосатый зверь и, принюхавшись, направился к Рыси. Юноша напрягся, как и всегда на охоте, встречаясь лицом к лицу с хищником – волком, медведем, рысью… Даже с лосем, тот-то как раз самый опасный зверь – двинет копытом или рогами, мало не покажется. Да и территорию свою охраняет ревниво, не то что волк или, скажем, медведь, те и просто припугнуть могут, лось же обязательно нападет.
Немигающе глядя прямо на юношу большими коричнево-желтыми глазами, тигр направился к столбу, и Юний, холодея от ужаса, рванул сковывающую руки цепь – поддалась! Не зря просил богов о помощи! Однако вряд ли это поможет уцелеть, скорее всего, лишь продлит агонию. Тигр! Это ведь не милая полосатая кошка…
Зверь неожиданно рыкнул, забил хвостом и метнулся вперед стремительной черно-желтой молнией. Смрадное дыхание его обдало бросившегося на вершину столба юношу. Ну, а куда еще было деваться? Тигр, как ни крути, и быстрее, и сильнее…
Рысь услышал, как засмеялись трибуны – еще бы, эдакая обезьяна на шесте. А тигр снова рыкнул, страшно и гулко, встал на задние лапы, перебирая передними по столбу. О, боги! Ну и когтища же у него были! Каждый – с человеческий палец. В такие попадись только…
Юний, подтянувшись, забрался повыше… Столб задрожал под лапами зверя, и жуткое рычание слышалось снизу. Вот тигр вонзил когти в столб – тот оказался крепким, – вот подтянулся, вот медленно, с видимой натугой, вытащил левую лапу – видать, когти застряли… Оп! Махнул – и едва не зацепил Рысь за ногу. Да, этот столб – не слишком-то хорошее место. Что же делать?
А зверь напирал снизу, из клыкастой пасти его остро пахло чем-то жутко неприятным, омерзительным, гнилым, Юнию казалось – смертью. Тигр дернулся… И юноша, спрыгнув с шеста, рванулся прочь… Позади взметнулась в небо рычащая тень – зверь прыгнул, и Рысь резко бросился влево, упал на песок, тут же поднялся, не дожидаясь, пока развернется пролетевшая мимо исполинская кошка, бросился в противоположную сторону – обратно к столбу… А сзади разъяренно рычала смерть!
Забежав за столб, Рысь в отчаянии ударил приблизившегося зверя цепью – попал в глаз, и тигр яростно зарычал, а зрители на трибунах довольно загудели:
– Так его, так!
– Покажи этой полосай кошке!
Ланиста переглянулся с устроителем игр, и тот благосклонно кивнул. Симпатии зрителей явно были на стороне молодого бойца, бесстрашно вступившего в схватку со зверем, разъяренным болью и голодом. Тигр заметался по арене – Юний вновь взлетел
Тигр метнулся молнией, и Рысь бросился в сторону, с ужасом ощущая за спиной сердитое дыхание зверя. Кажется, тот уже распалился не на шутку…
Трибуны гудели. Памфилий Руф поспешно наклонился к начальнику стражи и что-то приказал шепотом. Воин, кивнув, свесился к самой арене и, крикнув «Лови, парень!», бросил на арену собственный меч с коротким клинком и украшенной разноцветными камнями рукоятью.
Наклонившись, Юний подхватил меч и с разбегу взобрался на вершину столба. Тигр, рыча, подбежал ближе, поднялся на задние лапы, уперся передними в столб. Сейчас, сейчас… Ух, и гнусно же пахнет от этой полосатой падали! И как противно дрожит столб. Юний вдруг ощутил свое собственное дыхание – тяжелое, загнанное… Вот тигр вонзил в столб когти. Ага! Они у него снова застряли, и хищник недовольно зарычал, вытаскивая…
Больше Юний не стал дожидаться. Рванул вниз, слетел со столба с быстротой молнии, всадил меч в черно-рыжий полосатый бок и, вытащив клинок, бросился прочь, к трибунам. Истекая кровью, зверь яростно забился в конвульсиях…
Зрители орали, свистели, хлопали в ладоши, выражая восхищение интересной схваткой.
– Сзади! – вдруг, свесившись к арене, заорал какой-то богато одетый парень.
Рысь обернулся и похолодел: в открывшихся воротах показалась железная клетка, а в ней бился, пытаясь выскочить, сильный песочно-желтый зверь с мохнатой гривой. Лев! Один из везущих клетку людей наклонился… Ага, сейчас откроет…
Юний поднял голову, посмотрев на трибуны. Толпа взревела, отнюдь не хуже, чем разъяренные хищники, и в этом рассерженном реве Памфилий Руф четко уловил явное недовольство. И подозвал распорядителя:
– Убери зверя.
«Повезло, – не в силах отойти от внезапно навалившейся дрожи, подумал Юний. – И со столбом этим повезло, и – уж тем более – с мечом. Отблагодарить бы того, кто его кинул, да как найдешь?»
На арене показался глашатай:
– Устроитель игр, почтеннейший всадник Децим Памфилий Руф, спрашивает, достоин ли этот преступник жизни за свое мужество?
– Достоин свободы! – выкрикнула сверху какая-то девушка, впрочем, ее никто не услышал, кроме ближайших соседей.
– Достоин! – довольно закричали собравшиеся, а Памфилий Руф, встав и поклонившись во все стороны, сжал поднятую вверх руку в кулак.
Жизнь!
Подняв меч вверх, Ант Юний Рысь под оглушительный рев трибун гордо направился к выходу.
Глава 4
Май – июнь 224 г. Ротомагус
Школьные распри
Так почему бы в ответ на обман не прибегнуть к обману,
Если дано нам от меча защищаться мечом?