Секутор
Шрифт:
Интересная оказалась хижина. Большая, приземистая, сложенная из толстых бревен, с крепкой дубовой дверью, больше напоминавшая какой-нибудь амбар или… эргастул – тюрьму для непокорных рабов! И оконца такие же маленькие, под самой крышей, узкие, не пролезешь.
– Зайдем? – Отворив тяжелую дверь, Лициний застыл на пороге.
Рысь кивнул, готовый к… сам еще не понимая до конца, к чему. Однако вся его интуиция, весь инстинкт охотника и сына варварского вождя словно бы кричали: опасность! А ведь Лициний явно заманивает его в хижину! Вон как ласково улыбается, заходи, мол, увидишь, как тут здорово. Внутри
– Спать будем потом. – Он улыбнулся. – Сначала бы выкупаться.
– Выкупаться?
– Да, я заметил там, за деревьями, озеро.
– Озеро… – эхом повторил Лициний и с видимой неохотой кивнул: – Ну да, конечно. Идем.
– Погоди…
Рысь пристроился к углу дома, якобы справить малую нужду, едва не споткнувшись о прислоненную к стене крепкую палку. Улучил момент, когда Лициний уже отошел, быстро осмотрел дверь.
Крепка, надежна… А что это за выбоина – ручка? Не похоже… Юноша оглянулся… Ага! Если захлопнуть дверь и подпереть ее палкой, вставив один конец в выбоину, а другой воткнув в землю, то из хижины без посторонней помощи не выберешься ни за что! Странные приспособления для охотничьей хижины! Ладно…
В два прыжка Рысь догнал медленно идущего по тропинке Лициния, хлопнул по плечу:
– Ух, сейчас выкупаемся! Смоем грязь – хорошо.
– Да, – со вздохом согласился парень. – Только вот вода холодноватая.
– Ничего, в ручье холодней была. Ты куда, ведь прямо ближе!
– А там не пройти – трясина, я уже проверял. Давай обойдем лучше.
Рысь пожал плечами:
– Обойдем так обойдем.
Он посмотрел вперед и вдруг замер. Там на берегу кто-то стоял! Огромный, рогатый, в три человеческих роста… Идол! А ветви окружавших его деревьев были измазаны красным.
– Что ты там увидел? – Лициний подозрительно прищурился.
– Лес… – тихо промолвил Рысь. – Он почему-то красный.
– Да где красный-то? – возмутился Лициний. – Кажется тебе все, вот что… К тому же – закат.
И правда, клонящееся к закату солнце окрашивало вершины деревьев алым цветом крови. Красивый был закат, красивый… и страшный, уж слишком кровавый.
Искупавшись, Рысь натянул тунику и быстро пошел к хижине, так что чуть поотставший Лициний едва поспевал за ним, что-то приговаривая на ходу. А Рысь думал. Ситуация ему все больше не нравилась. Эти лжепастухи, мужик у болота… Они явно что-то охраняли. Путь? К чему, к идолу? А может, он напрасно сгустил краски – здесь всего лишь логовище беглых рабов? Очень может быть. Может быть, что и напрасно, а вдруг нет? Что же делать? Запереть самого Лициния? А если все не так? Он ведь потом обидится, а в другом случае поднимет шум – не явятся ли тогда сюда те, от болота? Нет, надо придумать что-нибудь похитрее… Что-то совсем простое… Что?
Рысь вдруг осенило. Снова зайдя за угол, он схватил палку и незаметно от своего спутника отбросил ее к кустам, так, чтобы можно было найти, если хорошо поискать.
Зайдя в хижину, оба уселись на лавки, доедая оставшиеся лепешки. Заметив стоявший в углу котелок с водой,
– Вот теперь можно и поспать. – Потянувшись, Рысь улегся на лавку, накрывшись козьей шкурой. Сквозь прищуренные ресницы он внимательно наблюдал за своим спутником.
Тот не ложился, походил немного, взял котелок, обернулся:
– Пойду за водой к озеру. Вдруг ночью захочется пить?
– Иди, – смачно зевнул Рысь. – Только меня не буди потом, хорошо?
– Хорошо, Юний, не буду! – С довольной усмешкой Лициний прихватил с собой пустой котелок и вышел наружу.
Рысь тут же вскочил и, прислушиваясь к удаляющимся шагам, – а поищи, поищи палку, найдешь, но ведь далеко не сразу, – собрал в кучу всю разбросанную по лавке солому. Оторвал от туники рукав, набил соломой, аккуратно прикрыл все козьим плащом так, чтобы торчал кусок туники. Ну вот. В темноте должно сойти, если не подходить ближе. А зачем ему подходить?
Осторожно приоткрыв дверь, юноша бесшумно выскользнул из хижины и затаился за деревьями, напряженно вглядываясь в быстро густевшую полутьму. Ага, вот из кустов показался Лициний… с палкой в руках! Заглянув в хижину, что-то спросил, видимо, спит ли Юний, естественно, не дождался ответа и, осторожно прикрыв дверь, аккуратно подпер ее найденной палкой. Прятавшийся в темноте Рысь нехорошо усмехнулся: вот гад! Что ж, теперь нужно побыстрее смываться отсюда, все равно куда. Не теряя времени, юноша быстро пошел по тропе и уже возблагодарил было богов, за то что дали выбраться, как вдруг…
– Куда так спешим? – грубо спросили по-галльски.
– Ищу кервезию с веточками омелы, – на том же языке отозвался Рысь.
– А что, друид еще не пришел?
– Н-нет.
– А мы думали, сегодня начнется… Что ж, подождем. Будь осторожнее, друг! Иди вдоль ручья, а у загона повернешь налево. Тебе ведь в Августодурум?
– Ну да.
– Удачи… Слава Цернунну!
– Слава. Да охранит ваши пути Везуций.
Пожелавший удачи галл – молодой мужчина с рыжеватой бородкой и заплетенными в две падающие на грудь косички волосами – почему-то запомнился беглецу. Может быть, потому, что все прошло так удачно?
Выбравшись на дорогу к Августодуруму, Рысь так и не увидел, чем все закончилось там, у хижины. Узнал он о том лишь позднее, и то по слухам, распространяемыми «жаворонками» – воинами галльского легиона. Узнал и передернулся – выходит, он все же оказался прав.
Примерно в середине ночи к прятавшейся в глубине дубовой рощи хижине подошло несколько человек, среди них жилистый коренастый старик с длинной седой бородой, с тяжелым посохом в руке и золотым ожерельем на шее. Старик, похоже, был главным, ибо, подойдя ближе, разбудил пинком прикорнувшего у захлопнутой двери Лициния. Вспыхнули факелы.
– О, мой друид! – проснувшись, приветствовал тот. – Птичка уже в клетке.
– Он и в самом деле сын вождя? – сипло поинтересовался кто-то. – Не выйдет ли так, что мы принесем в жертву раба?
– Нет, – Лициний обиженно помотал головой. – Я несколько раз спрашивал вилика. – Убрав палку, он распахнул дверь. – Эй, Юний, вставай! Пора уже… Ну и сон у этого парня! Ничего, сейчас я его разбужу.
Вбежав в хижину, Лициний не показывался некоторое время, а когда вышел наружу, губы его дрожали, а лицо было белее меловых скал.