Секундо. Книга 2
Шрифт:
— Она же прочила Юриса на престол! — Торрен был уверен, что отец просто выгораживает любимую жену.
— Не она, — Леран решил, что скрывать истинного виновника больше нет смысла. — Ее мать. Они постоянно ссорились из-за этого.
— Герцогиня Аметти? — Торрен пошатнулся. Осознание, что он казнил не того человека, далось ему нелегко. Вся эта многолетняя ненависть, застилавшая ему глаза, была напрасной. — Почему же ты ничего не предпринял?
— Я сам узнал об этом недавно. Роветта много раз пыталась остановить герцогиню, но та превратилась
— А меня, значит, выдавать на растерзание злобной старухе было можно? — Торрен почувствовал, как вспыхнувшее было чувство вины благополучно гаснет. — Но теперь-то я сам приму необходимые меры. И публичная казнь за покушения на наследника престола будет герцогине достойной наградой!
Король с тоской надавил на глаза жены, закрывая веки.
— Прости меня, моя голубка, — хрипло попросил он. — Я не уберег тебя, хотя и обещал. — И с ненавистью взглянул на старшего сына. — А ведь мы все вместе хотели сегодня уехать в ее дальнее имение. И больше тебе не мешать.
Торрен почувствовал неприятное стеснение в груди. Он зря обвинил во всем королеву. Надо было подождать и все выяснить у короля. Но ведь все казалось таким ясным и понятным!
— Надеюсь, хоть брата с сестрой ты оставишь в покое? — король держался из последних сил, принц это видел.
Кивнув головой, поспешно вышел. Закрывая двери, обернулся. Леран Двенадцатый, растеряв всю свою гордость, лежал на груди мертвой жены, содрогаясь в рыданиях. Торрен быстро притворил дверь, чтоб не видеть удручающей картины.
— Лекаря королю! — скомандовал он королевским стражникам и вышел из покоев королевы с высоко поднятой головой и удрученным сердцем.
Глава десятая
Вернувшись в свои покои, Торрен натужно улыбнулся Амирель, растерянно глядевшей в окно. Повернув ее к себе, нежно провел губами по виску, ища родственное тепло. Как же хорошо даже просто стоять рядом с ней! Все тревоги уходили, в душе наступал столь редкий для его беспокойной жизни покой, в сердце робко расцветало ожидание счастья.
Поправил выпавшую из прически Амирель прядь золотистых волос, прошептал на ухо:
— К сожалению, моя любовь, мне нужно уехать на несколько дней, навестить родственников, сообщить им о смене власти, проехать по стране. — И скривился в неприятной гримасе: — Ковать железо нужно, пока оно горячо. Тебя я с собой, увы, взять не смогу. Просто потому, что это слишком утомительно, ты будешь уставать.
Для принца, не умеющего заботиться ни о ком, кроме самого себя, отказ от сопровождения той единственной, к которой звала душа, было истинной жертвой, но Амирель об этом не знала и слушала молча.
Не дождавшись ожидаемой благодарности, принц с некоторым разочарованием продолжил:
— Скучать ты не будешь, уверен,
У Амирель возбужденно забилось сердце, но вовсе не от блестящих перспектив, так ярко обрисованных принцем. Наоборот, ее угнетала необходимость быть в центре внимания, к тому же неодобрительного. Но вот известие об отъезде Торрена было очень приятным. Хоть немного, но она передохнет от его неусыпного внимания. И делать то, чего она не хочет, ее никто заставлять не будет.
Не прошло и получаса, как принц попрощался с ней и уехал, захватив с собой своего камердинера, несколько слуг и отряд вооруженных стражников.
Наблюдая за отъездом принца в окно, Амирель повторила:
— Буду ли я скучать? Какие в этом могут быть сомнения? Конечно, нет! В этом ужасном месте я оставаться не хочу!
Решив проверить, сможет ли она вырваться на свободу, Амирель приоткрыла двери в общий коридор и строго приказала стоящим на посту стражникам:
— Отойдите и пропустите меня!
Переглянувшись, те дружно ответили:
— Его высочество запретил нам покидать пост. И выпускать вас из покоев тоже запретил.
Присмотревшись, она увидела на их руках знакомые амулеты. Амулетов, как говорил принц, у него было пять, и стражников у двери тоже стояло пятеро.
Ничего не поделаешь, придется подчиниться. Вздохнув, она ушла обратно. Но ничего. Если припечет, она воспользуется тайным ходом и здесь ее только и видели.
Уже поздним вечером, раздевая ее, Бесс тихо доложила:
— Отравителей поймали. Им оказался лакей, присланный матерью королевы, он положил яд в еду. А вино отравил виночерпий.
— И что с ними стало? — беспокойно спросила Амирель, боясь услышать страшное.
— А что обычно делают с отравителями? — небрежно пожала плечами привыкшая к таким вещам служанка. — Принц заставил их выпить отравленное вино и съесть рыбу. Теперь их тела валяются на помойке с задней стороны дворца. Ночью их увезут и похоронят там, где хоронят преступников и самоубийц.
Вспомнив, каким странным принц вернулся от мачехи, Амирель предположила:
— Королева тоже умерла?
Немного помявшись, Бесс все же не вытерпела:
— Да. И говорят, от той же болезни, что и мать наследного принца. Король лежит без сознания. Его лечат лучшие целители. Говорят, он не перенес известия о внезапной смерти супруги. Он ведь ее по-настоящему любил. И даже женился на ней вопреки всем законам королевства.
Возмездие?! Это было справедливо, но Амирель все равно запечалилась. Почему вокруг так много зла и горя? Неужели нельзя жить, любя и доверяя друг другу? Уж хотя бы в своей собственной семье?