Секториум
Шрифт:
— Меня интересует физическая сторона. Объясни, какими качествами должен обладать человек, способный войти в астральное тело, а затем выйти из него по другому адресу?
Остановить процесс мне, однако, не удалось. Мишина аналитическая машина продолжала загружать информацию.
— Допустим, — уточнила я, — Адам сможет сделать это еще раз по моей просьбе?
«Стоп-кран» сработал. Загрузка информации прекратилась.
— Я и сам смогу… — заявил Миша. — Причем здесь Адам? Это называется «войти в фазу».
— Ладно, болтать-то…
— Не веришь? Жди
В какую такую «фазу» он пошел, и когда намерен из нее вернуться, Миша не объяснил. В модуле стали сами включаться электроприборы, и я, с непривычки, испугалась.
— Миша?..
Никто не ответил, кроме диктора, объявлявшего программу передач. Я выдернула шнур из розетки.
— Миша!
Дверь медленно поехала на петлях.
— Миша, ответь или постучи.
Стало жутко. Я хотела закрыться в комнате, но дверь рванулась из рук с такой силой, что меня отбросило на диван. Я напугалась еще больше и хотела бежать из модуля, как вдруг заметила на стекле черную кисть руки, которая едва шевелила указательным пальцем.
— Миша! — закричала я. — Не пугай меня!
Рука пропала, растворилась в воздухе, а на стекле проявилась неуверенная надпись: «Найди Адама, я влип».
— Индер, найди Адама!!! — кричала я в телефон, не узнавая собственный голос. Похоже, Индер тоже не сразу меня узнал. — Срочно найди Адама! Скажи, что Мишка застрял в фазе! Я не знаю, что делать?
Индеру дополнительных разъяснений не требовалось. Разыскивать пропавших секториан его тоже не нужно было учить. На всякий случай, я стала звонить всем подряд и просить продублировать «SOS» по нашим службам там, где может находиться Адам. Даже Алену потревожила на больничной койке.
— Ну, конечно! — возмутилась она. — Что ему здесь делать?
— Может, у тебя есть идея, как его быстрее найти?
— Если он на Земле, Индер найдет, — сказала Алена и как всегда оказалась права.
Индер не только нашел Адама, но и счел своим долгом меня успокоить. Для этого он явился в модуль с дыхательным экстрактом, который выделял из местных растений, и прибором для ингаляции. Мне пришлось много раз занюхать экстракт, прежде чем руки перестали трястись, а ноги стали нормально гнуться в коленях.
— Поди туда к ним, — предложил Индер, — посмотри.
— Они меня не звали.
— Поди, не то они друг друга поубивают, — настаивал Индер. — Может, при тебе меньше будут ругаться.
Сейфовая «пломба» в вестибюле офиса оказалась открыта. Первый раз я получила возможность увидеть, что находится там, за таинственной вывеской «ФД». Я надеялась увидеть предмет, за унос которого Мише полагалась смертная казнь в мой первый рабочий день, но приговор чуть не настиг его спустя годы. В пустой квадратной комнате не было ничего кроме мелкой решетки, натянутой сплошь по всему пространству. На полу сидел взмокший и запыхавшийся Миша, прикладывал полотенце к голове. Вокруг него победоносно расхаживал Адам в плаще и шляпе:
— Ну, ты «фазан»! — восклицал он.
— На хрен ты лазал в панель? — защищался
— Ну, ты «фазан»! — повторял Адам. — Дон Педрилло! Ты ж смотри на разметку, прежде чем закрыть камеру!
— Да пошел ты…
— Кому говорил, пока в камере вакуум, не закрывать! Говорил или нет?
Миша с болезненной гримасой хватался за голову, но позиции не сдавал:
— Я же сказал, что сам все сделаю! Какого хрена ты сорвал настройки?
Заметив меня у порога, Адам остановился.
— Ты еще сюда не влезла?!
Я только замахала руками, давая понять, что не претендую на их игрушку.
— Предупреждаю придурка в последний раз! — заявил он.
Я немедленно закивала в знак полного согласия, а Адам бросил на пол обмазанную сажей перчатку, и направился к выходу.
— Спасибо, — сказала я на прощанье, и поймала злобный Мишин взгляд.
— Его счастье, что в аду сегодня не приемный день, — ответил Адам.
«Дон Педрилло», «фазан» и «придурок» был сам на себя не похож.
— Ты жив? — спросила я.
— Иди погуляй, — Миша опять схватился за голову.
— Болит?
— Иди, я сказал!
— На меня-то ты за что взъелся?
— Посиди в кабинете, — предложил Индер. — Я сам им займусь.
Среди ночи Миша, как ни в чем не бывало, снова явился ко мне.
— Спишь? — спросил он, увидев меня в ночной рубашке. — Ты одна?
— Нет.
— Что «нет»? Не одна или не спишь? — он огляделся по сторонам, словно я и впрямь могла привести кого-то в секторианский бункер. Только тогда я заметила в лифте предмет, обмотанный черной тряпкой. — Если не одна, то почему спишь, а если не спишь, то почему одна?
Пришлось надеть халат, чтобы Мишины мысли не вытекали из рабочего русла. Пока я застегивала пуговицы, он пытался оторвать привезенный предмет от лифтовой площадки. Судя по натуге, с которой он это делал, предмет весил килограмм сто. Наконец, Мише это удалось. Быстро, быстро, мелкими шажками он побежал с предметом на кухню и не придумал ничего лучше, чем поставить его на сервировочный столик. Столик тут же с грохотом сложился в лепешку, отбросив все четыре колеса.
Мы замерли в ужасе.
— Беспупович меня убьет, — справедливо предположил Миша.
— Думаешь, он услышал?
— Сейсмографы уже показали подземное испытание водородной бомбы.
Миша выругался, «рванул вес» до уровня поясницы и поковылял к кухонному столу.
— Не надо! — взмолилась я, но наперехват идти не рискнула, побоялась разделить участь столика.
— Поздно, прокомпостировали, — сказал Миша и установил объект.
Обеденный стол устоял. Под тряпкой оказалось нечто, никогда мною ранее не виданное, чем-то напоминающее станковый пулемет времен гражданской войны. Труба кошмарного калибра из тонкой стали выдавалась вперед, за ней возвышался защитный экран, панель управления была посерьезнее, чем в «истребителе» Юстина, из нее торчала рукоять с шестипалым трафаретом. Миша с замиранием сердца щупал сенсоры, которые едва мерцали под его пальцем.