Сектор обстрела
Шрифт:
Дантоев вспомнил, как ему докладывали особисты, что моджахеды поклялись на Коране не пустить шурави в Хару.
"Похоже на правду. Неужели для этого они собрали в ущелье целую армию, — терзался полковник, — Но откуда? И зачем тогда они позволили высадиться? Почему не расстреляли летунов в воздухе?"
Причин тому могло быть несколько. Одна из них — ночные условия высадки, когда из простых гранатометов попасть в вертолет довольно сложно, а выявить себя одним выстрелом — запросто. И, тем не менее, несколько
Комбриг продолжал ломать голову: "Благо ракет типа земля-воздух у них еще нет. Правда, Озеров докладывал, что американцы закончили разработку какого-то «Стингера». Что за название такое — «стингер»? Звучит зловеще. Ясно, что испытывать здесь будут… А, может, они не успели выйти на позиции? А может…"
Еще более ужасная догадка осенила полковника: "Что, если они ждали, когда высадятся все? Что, если им нужны все? Сколько же их тогда на этих сопках? Неужели достаточно, чтобы осмелиться на попытку уничтожить три батальона пехоты и броню?.."
На душе все больше сгущались тучи.
Практически все подразделения просили огня. Броня уже едва успевала реагировать. Грохот стволов не прекращался ни на минуту. Даже начштаба уже и докладывать не успевал. Так и "сидел на рации" вместе с начартом…
Из только что приземлившейся «шестерки» грузно вывалился начпо. Вслед за ним в полной экипировке выпрыгнул Ветлин. Комбриг изрядно удивился: с чего это завклубом здесь?
— Товарищ полковник, разрешите доложить?
Дантоев небрежно отдал честь, протянул руку Китаеву и затем прапорщику. Занятый своими невеселыми думами, комбриг спросил для порядка:
— Как там концерт наш, прапорщик?
Ветлин уже и думать забыл о празднике.
— Справимся, товарищ полковник… Разрешите доложить?
Дантоев не захотел отвлекаться на неуместный сейчас доклад прапорщика о подготовке к торжеству:
— Отставить! Позови начальника штаба. Он в ПШМ.
— Есть!
Пока Ветлин выполнял приказ, Китаев, понимая, что прапорщик так и не сможет обратиться со своей бедой, попытался повлиять на события:
— В третьей роте проблема, командир. Он хотел доложить тебе.
— Ты про убийство? Так я в курсе. И не ему докладывать об этом командиру бригады.
— Какое убийство? — опешил Китаев.
— Так ты еще не знаешь?.. Пока ты в Кабуле был, у Кузнецова боец механика расстрелял. Озеров уже разбирается.
Пока Китаев переваривал новость, комбриг решил обратиться к более насущной теме:
— Не до этого сейчас, Юра. Нас опять, кажется, обложили…
Ветлин появился на пункте связи как раз, когда огневой поддержки просил Белинский. Пока он передавал координаты, прапорщик доложил начальнику штаба о распоряжении комбрига. На машине остался офицер связи. Тоже из старожилов.
— Ты то здесь, каким ветром, Михалыч?
— Это не ветер, это ураган… — и прибавил, когда
В эфире наступила пауза.
— Туго им, — ответил старлей, вынимая из пачки сигарету. — А зачем тебе третья?
Вместо ответа Ветлин протянул связисту ядовито-фиолетового цвета бумажку.
— Наш позывной — «Южный», — старлей протянул Ветлину микрофон параллельной линии.
— Третий — Южному, — послал в эфир прапорщик.
Белинский еще не снял наушники. Голос Ветлина он узнал сразу же. Без стандартного обмена позывными замполит передал:
— Ты, каким ветром, Михалыч?
— Ураганом… Как у вас?
— Прорвемся!
— Ваня, как Белоград?
После непонятной паузы Белинский ответил:
— А что?
— Проследи за ним, у него проблемы.
— Я знаю.
"Откуда? — подумал про себя Ветлин, — Неужели телеграммы были до операции, и парня просто не отпустили? Или из-за этого долбаного приказа даже не показали ему?"
— Берегите его. Он должен вернуться. Прием…
Но эфир молчал. Ветлин не знал, что сейчас замполит, прижимая рацию к груди, уже несется под пулями к спасительной скалистой гряде…
Дантоев с Китаевым направились под натянутую между двумя машинами масксеть. Там вокруг карты уже топтали песок офицеры оперативного штаба командования операцией.
Подошел Синельников:
— Товарищ полковник…
Дантоев оборвал его:
— Давай по существу!
— По существу — жмут на всех позициях. Все подразделения огня просят.
Дантоев оборвал его, уже не скрывая от подчиненных своих настроений:
— Так в чём дело, артиллерия?!!
Раздражение комбрига начало передаваться подчиненным. Начальник артиллерии, заметно нервничая, приступил к сбивчивому докладу:
— Мы занимаем шесть господствующих высот. Но в данных условиях это не определяюще. Рельеф очень сложный. Горы молодые и довольно высокие. Баллистика не позволяет вести огонь достаточно эффективно. Кроме того, выясняется, что скалы изобилуют пещерами. Очевидно, газообразующими. А может, и рукотворными. В таких условиях контролировать склоны с вершин, которые мы занимаем, не всегда возможно. Они ж тут от сотворения мира воюют. Пока мы расстреливаем склон, душманы прячутся в норы. Только прекращаем — они выползают и начинают обстрел.
— Авиация?
— Местность сложная, — подал голос начальник штаба авиации. — Большие перепады высот. Расстояние между скалами не позволяет выйти на боевой курс. В таких условиях летчики, чтобы поразить цель, будут вынуждены «нырять» в пропасть и там зависать. Что само по себе, сами понимаете, опасно. Можем потерять много машин. А толку будет, как кот наплакал. И потом, если душманы хоть одну машину свалят, они ж на «ура» попрут… А вести огонь с «бреющего» с достаточной точностью не выйдет. Да и эти норы…