Сектор обстрела

Моисеенко Игорь Алексеевич

Бойцы открыли стрельбу без дополнительной команды. В ответ с горы обрушился шквал огня. "Ого! — подумал Кузнецов, — Их там целый отряд что ли?".

Теперь все зависело от меткости и выдержки солдат. Теперь следовало подавить огневые точки противника. Стоило кому-нибудь из бойцов спрятать голову за камень и прекратить огонь — душманы уже не позволили бы ему высунуться во второй раз и таким образом постепенно намертво зажали бы в камнях всю роту. Нужно было вынудить их самих спрятаться. Но тут у роты было аргументов побольше — броня с ее огневой

мощью и Белоград на соседней вершине. Они должны были заставить противника либо вжаться в камни, либо искать достаточно удобные позиции, чтобы можно было безопасно вести огонь в двух направлениях. А это, несмотря на все многообразие возможностей в горных условиях, все же представлялось весьма непростой задачей. Тем более — в горячке боя.

Подключился миномет. Бойцы в полминуты завалили расчёт опостылевшими минами. До слуха ротного донесся первый хлопок. Через несколько секунд раздался раздирающий душу вой падающей мины. Затем снаряды посыпались с конвейерной точностью интервалов. Следом за минометчиками включился в бой Шамиль. Кузнецов услышал, как за соседним валуном заухал автоматический гранатомет.

После первого залпа Кузнецов нашел глазами Белинского. Замполит прилип к микрофону рации и, не дожидаясь команды, передавал координаты на броню. Через минуту оттуда полетят снаряды, и на вершине снова будет мало места.

"Но это уже было, — подумал Кузнецов, — помогло мало. Тем более, что у них остается не менее эффективный тактический ход. Они могут разместить стрелков на Медведе и на вершине, что осталась за спиной".

Следуя логике, так они и должны были поступить. Ощущение опасности за спиной не покидало Кузнецова с того момента, когда он повел роту в провал. И сейчас он осознавал с особенной ясностью, что эта возможность может стать самой реальной опасностью для роты, и именно за тылами нужно следить с особой бдительностью.

И все же, как ротный не опасался атаки в спину, все произошло неожиданно. Первая пуля разбила камень прямо у него над головой. Осколки булыжника брызнули в сторону высоты. Выходит, сверху она никак не могла прилететь. Только с тыла. Кузнецов мгновенно сориентировался, перебросил тело на спину и, еще не видя противника, открыл беспорядочный огонь в сторону оставленной ими вершины. Тем временем, первые снаряды брони начали рваться на высоте. Очередная пуля отозвалась металлическим звоном. На этот раз попали в трубу миномета. Бойцы рухнули в песок. У Кузнецова зашевелились волосы на голове. Пуля ударилась в трубу слева и снизу.

Проследив за возможной траекторией полета, он понял: "Эта явно прилетела с Медведя. Значит, обложили… Все-таки с трех сторон…"

Ротный быстро осмотрелся. В сотне метров в сторону ущелья была вполне подходящая для укрытия каменная гряда. Теперь было не до вершины. Пока не было потерь, нужно было уводить роту из-под обстрела. Ближе всего к спасительному гребню валунов был второй взвод. Не раздумывая, Кузнецов заорал осипшей глоткой:

— Первый и третий взвод, на рубеж тридцати метров вправо! Второй

взвод прикрывает! Цель с тыла. Бегом марш!

Сейчас второй взвод составлял половину роты — аж двадцать штыков.

"Лишь бы бойцы не мешкали. По бегущему еще попробуй, попади, — подумал старлей, — Лишь бы не мешкали. Не мешкали и не паниковали".

В такой ситуации особо опасной представляется статичность. Короткими прыжками, каждый раз меняя направление, солдаты начали смещаться в сторону ущелья — вправо, и, чтобы хоть немного ускориться, вниз. Второй взвод составлял сейчас чуть ли не половину роты. Развернувшись на спину, бойцы старались, резко меняя позиции, отстреливаться частыми одиночными выстрелами.

Моджахеды ответили ливнем пуль. Ясно, что в этом хаосе их огневые точки так быстро засечь не могли — шурави стреляли наугад. Оставалось только удивляться, как еще никого не зацепило.

Мимо Кузнецова, прижимая к груди рацию, пронесся замполит:

— Щас, Саня! Я им сраки поджарю! Мать ваш…ууу…!

Ротный обомлел: Белинский пробежал прямо у него под стволом, вписавшись в короткий интервал между выстрелами.

"Щас… Для брони духи тоже в мертвой зоне. Тут надо "делать ноги", — подумал Кузнецов.

…Ему нельзя было уходить в чистилище без пули. Вахед молил Всевышнего о случайной пуле. Толчок в плечо отозвался резкой болью в онемевшем плече.

— Схватил, сука, и бежишь уже!

Бараев снова толкнул пленного ногой. Вахед упал рядом с АГС. Вцепиться солдату в горло он уже не смог бы.

— Товарищ старший лейтенант, он не хочет!

Вахед собрал остатки сил. У него не оставалось других возможностей, чтобы отвлечь противника. Он поймал его взгляд. Под руку подвернулся подходяще увесистый камень…

— Мочи его! — отозвался ротный.

Шамиль окаменел. Глаза моджахеда излучали ненависть… Испепеляющую… По спине пробежала струйка горячего пота. Он и думать забыл об автомате в руках. Шамиль сделал шаг назад. Нога не нашла надежной опоры, он пошатнулся, упал на спину. Моджахед занес камень над головой. Бараев уже не успевал развернуть автомат…

— Шами…иль!

Старостенок орал пока в магазине не кончились патроны. Изрешеченное тело моджахеда забилось под камень. В глазах его застыла испепеляющая ненависть, смешанная с испугом…

Первый и третий взвод уже залегли на рубеже и принялись прикрывать второй. Здесь огонь противника был уже не так интенсивен. Бойцы ушли из зоны обстрела с Медведя. Но с тыла плотность огня не уменьшалась. До валунов оставалось еще метров пятьдесят. "Может, хоть там будет полегче, — подумал Кузнецов, — если только это не ловушка и там не ждет новая засада"…

…Алихан щелкнул последними зажимами: "Все! Пулемет готов. Где же?.."

…Свой рывок начали бойцы второго взвода. Последним поднялся Кузнецов. Пара пуль пролетела прямо между ног, когда он бежал на рубеж первого взвода. Здесь он снова рухнул под более-менее подходящий камень и скомандовал новое перемещение…