Секта

Крефельд Микаэль Катц

– Уж вы дайте мне поскорее пройти, – попросил он с улыбкой. – У нас тут жуткий аврал.

Полицейские ничего не ответили, но посторонились, прижавшись к стене, давая проход Томасу и санитару с кроватью, и те отправились каждый в свою сторону.

Томас с тележкой шел по коридору, в котором царил полный хаос. Спасатели и медицинский персонал везли на каталках вновь поступивших раненых, пытаясь найти для них свободную палату. Повсюду видны были пятна крови: на полу, на стенах, и даже потолок был ею забрызган. Из-за дверей неслись стоны. Томасу хотелось заглянуть в палаты, чтобы отыскать Миккеля, но вокруг было

слишком много полицейских и медицинских работников. Поэтому он проследовал с тележкой дальше по коридору, на пути ему встретились двое раненых из числа восточных европейцев, они лежали прикованные наручниками к больничным койкам. Дойдя до последней палаты, дверь которой осталась приоткрытой, он разглядел внутри человека, лежащего под капельницей. Томас осторожно отворил дверь и вошел. Обойдя большую лужу крови, он приблизился к постели. На ней лежал Миккель, у него была перевязана грудь и плечо. Он был бледен, как покойник.

– Миккель, – позвал Томас.

Миккель открыл глаза и повернул лицо к Томасу. Взгляд у него был мутный от морфина. Он встретил Томаса блаженной улыбкой.

– Какого черта ты так вырядился? – спросил Миккель.

– То же самое я мог бы сказать и тебе, – ответил Томас и снял голубую шапочку. – Ты в порядке? – спросил он, переводя взгляд с Миккеля на залитый кровью пол.

– Кровь не моя, – сказал Миккель. – Бандитская. Не думаю, что тот, кто лежал тут до меня, выкарабкается.

– Куда тебя ранило?

– В грудь слева, под самую ключицу. Две пули, в трех сантиметрах от сердца. Доктор сказал, что мне повезло, хотя пока что я этого не чувствую… Чертовски болит.

– А что Дорте? Она знает?

– Уже едет сюда. Сперва ей только надо было пристроить девчонок… соседка согласилась.

Томас кивнул:

– Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Дай попить.

Томас взял стоявшую на столе бутылку и приставил ко рту Миккеля.

– Что, черт возьми, там произошло?

Миккель утолил жажду и, собравшись с силами, сказал:

– Они отстреливались.

– Это и так понятно! Вас там оказалось слишком мало?

Миккель покачал головой:

– Да нет. Автоматчики, отряд быстрого реагирования и мы. Сначала все шло хорошо. Все бандиты как миленькие лежали на полу, пока… – Миккель махнул рукой, показывая, чтобы Томас дал ему еще попить.

– Пока – что?

Глотнув воды, Миккель продолжал:

– Мы ворвались в заднее помещение, где находился Каминский и несколько крупных игроков. Они провели за игрой всю ночь. Каминский, стоя в сторонке, продолжал мешать ложкой в кастрюле… Не перестал и тогда, когда мы крикнули, чтобы он лег на пол. А он стоит и мешает. Тут Рене из моей команды подошел, чтобы его уложить.

– Это отступление от правил.

– Ну да. Я же говорю – новичок, не утерпел и схватил Каминского. – Миккель тяжело перевел дыхание. – Тот оказался быстрее. Мы и опомниться не успели, как он вырвал у Рене пистолет. Рене погиб первым. Каминский выстрелил ему под подбородок. Я оцепенел, все оцепенели. Этого-то и хотел Каминский, потому что тут начался сущий ад. На помощь подоспело еще несколько бандитов. Все, кого мы уложили, вскочили и вступили в бой. Прямо Дикий Запад какой-то. Настоящая бойня. Людей косило выстрелами в упор. Нас. Их… Всюду градом – осколки костей, мозги… – Миккель закрыл глаза.

Томас пожал его руку.

Ему не терпелось спросить, жив ли Каминский, но он так и не смог задать этот вопрос плачущему Миккелю. И тут в коридоре раздался топот и крики. Какой-то полицейский звал на помощь. Обернувшись, Томас увидел пробегающих мимо открытой двери полицейских. Среди выкриков слышалась русская ругань. Томас подошел к двери и выглянул в коридор. В конце коридора полицейские пытались справиться с одним человеком, навалившись на него втроем. Тот был весь в крови, одежда висела на нем клочьями, и, несмотря на превосходство сил противника, он продолжал бороться и вырываться. Кудлатые волосы и окладистая борода окружали его обезумевшее лицо, словно окровавленная грива, он скалился, норовя цапнуть полицейских. Полицейские силились заломить ему руки за спину, чтобы надеть наручники, но, очевидно, тот был так силен, что они не справлялись. Тут подбежал врач со шприцем и вонзил иглу ему в ляжку. Действие было мгновенным, и полицейские защелкнули наручники. Голова человека поникла, он запыхтел, и изо рта у него запузырилась кровавая слюна. Несмотря на припадок безумия, исказивший его черты, Томас узнал это лицо. Перед ним был Каминский.

14

Дело было под вечер. Перед входом в «Морскую выдру» расположилось несколько посетителей, наслаждаясь последними лучами солнца, которое садилось за каналом. Внутри полупустого помещения возле бара стояли Томас с Викторией и Эдуардо. Эдуардо потянулся к вентилятору, хоть как-то гонявшему воздух в душном помещении, и подвинул его поближе.

– А ну-ка, убери свои загребущие руки! – остановил его Йонсон, ставя вентилятор на прежнее место, где тот обдувал его лицо. – Эта вещь куплена для персонала.

– Но тут же безумно жарко, – пожаловался Эдуардо.

– Я считал, что латиносы вроде тебя обожают жару.

– Если бы так, я остался бы в Малаге, – возразил Эдуардо, снова усаживаясь на высокий стул, и, обернувшись к Томасу, спросил: – Так что же Миккель? Он поправится?

Томас кивнул:

– Надеюсь. Хотя на службу вернется не скоро.

– Надо сказать, ему повезло. Кроме одного убитого полицейского, у них еще двое тяжелораненых.

Томас кивнул.

– Ну а что с делом Каминского? Ведь, кажется, его ведет Миккель.

– Это так. Но, насколько я знаю нашу систему, тут выстроится еще целая очередь из желающих потолковать с Каминским. После того как это дело стало громким, все отделы захотят получить свой кусок от этого пирога.

Томас отхлебнул пива из кружки.

– В новостях сообщили, что в клубе найдено сто килограмм гашиша и три килограмма кокаина, не говоря уже о большом количестве краденого товара, который хранился в подсобке, – прибавил Йонсон.

– Думаешь, он что-нибудь скажет? – спросила Виктория.

– Сомневаюсь. Тем более что он от этого ничего не выиграет.

– Значит, он не пойдет на сделку?

Томас отрицательно покачал головой:

– Во-первых, все указывает на него как на главаря. А во-вторых, никто в прокуратуре не захочет давать поблажки тому, кто убил полицейского. Такого рода поступки не идут на пользу твоей репутации.

Эдуардо взял свое пиво и поднялся из-за стойки:

– Больно уж здесь жарко.

Демонстративно обмахиваясь рукой, он вышел на улицу и встал у раскрытой двери.