Секта-2

Колышевский Алексей Юрьевич

III

Сретенка была, как всегда, шумной, и, как всегда, что-то такое на ней строили. Фасады многих старинных домов затянуты зеленой сеткой или клеенкой с нарисованными окнами и косматыми львами: через четыре года здесь будет город-сад, а пока вот, извольте видеть – тряпка во весь дом и тротуар, прикрытый досками. Попадет между ними каблучок – и нет каблучка. Сверху над тротуаром дощатая крыша, за забором веселый прорабский матерок, азиатская гортанная речь. Суетлива и узка Сретенка: машины запрудили ее в три, а кое-где и в четыре ряда. Глазеть по сторонам во время движения не было решительно никакой возможности – аварии только недоставало. Поэтому Настя свернула влево, в какой-то симпатичный переулок, и почти сразу увидела безопасное для стоянки место. Отсюда не заберет эвакуатор, а лихих парней, промышляющих угонами, ее букашка

никогда не привлекала. Выйдя из машины и осмотревшись, Настя не заметила ничего такого, на что стоило бы обратить внимание, прислушавшись к совету крючконосого. Никакие колдуны и бабы в ступах и с метлами по улице не шатались. Не зазывали, дергая за рукава и таинственно заглядывая в глаза, экстрасенсы. Нигде не обнаруживали своего присутствия шизофреничного вида тетушки в замызганных белых одеждах, от которых за версту разило редко мытым телом и стойкими морально-инквизиторскими принципами свидетелей Иеговы. Не завывали по углам последователи проходимца Грабового, предлагая воскресить кого угодно за строго определенную, до копейки высчитанную мистическую сумму. Не ходили по тротуарам кришнаиты, распевая песни во славу демона Шивы-многорукого. Никаких чудес, просто переулок: подворотни, дворики с качелями и скамейками, бабушки и дедушки с колясками и посапывающими в этих колясках внучатами. Банально, обыденно и вместе с тем прекрасно. Поэтому Настя отправилась просто бродить, медленно вышагивая, стараясь придерживаться одной ей видимой линии, проведенной вдоль тротуара лишь в ее воображении, и приговаривая: «Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что». Вот уж поистине – авангард русской сказки. Сколько в этой фразе философии, глубины… Но ведь и впрямь существует «оно» – что-то, о чем никто не знает. Ну, или почти никто… Оно лишь не имеет формы, воспринимаемой глазом, его голос не заставляет трепетать барабанную перепонку, а на самом деле оно где-то есть, ходит рядом, и когда с ним нежданно-негаданно встречаешься, то оно вызывает еще больше вопросов, молча, прямо на глазах растворяясь в лунном свете.

– Аккуратней, девушка!

Настя не заметила шедшего ей навстречу старика и от неожиданности замерла, не в силах отвести глаз от этого весьма забавного и необычного человека, встретившегося ей на воображаемой линии. Старик был удивительно косматым и бородатым, а волосы его, совершенно белые, в великом множестве произраставшие из головы, сливались в одну цельную литую копну, в стог, оставляя место лишь для пронзительно голубых, совсем не старческих глаз и губ, не слишком полных, но и не узких, не ярких, но и не столь блеклых, какие обычно встречаются у стариков в солидном уже возрасте. Одет он был в выцветшую джинсовую рубаху, мешком висевшую на худых плечах. Старик предпочел заправить ее в брючки, очень узенькие, по моде битломанов-шестидесятников из прошлого столетия. Брючки эти, на последнем издыхании, то есть чуть ли не ниже бедер, придерживал ремень, весь в дырочку и с огромной пряжкой, на которой было крупно написано заглавными буквами слово «БЛЯХА». На ногах у старика были красные кроссовки с эмблемой одной из конюшен автогонок «Формулы-1».

– Вы меня чуть не сшибли! А мне, пню древнему, много ли надо? Не ровен час, упаду, ан возьмет что-нибудь изнутри, оторвется, вот я и помер. А пока что-то не хочется. К тому же вот так, прямо на улице, причиняя хлопоты незнакомым людям. Так и вижу, как они проходят мимо, и какой-нибудь ушлый тинейджер, ловко обшарив мои карманы, с радостным воплем завладевает уже ненужным мне бумажником и мобильным телефоном.

– Извините, я не хотела, – ответила вежливая Настя и хотела пройти мимо, но старик, похоже, решил затеять беседу. Уселся на ближайшую лавочку и жестом пригласил Настю присоединиться:

– Иногда, чтобы найти что-нибудь нужное, неплохо присесть и осмотреться. Подумать, куда идти прежде всего, с чего начать искать… – довольно чистым голосом не сказал даже, пропел старичок и вдруг добавил: – Сретенка, она славится колдовством, милая девушка. Вы ведь за этим здесь? Вам этого надобно? Ну-ну, смелее. Не станете же вы утверждать, что чуть не сшибли меня, выискивая на земле, ну, скажем, вчерашний день, что вам точно не под силу, или якобы потерянную вами брошь с редким минералом «пуп Вельзевула», которой у вас отродясь не было?

Пахло от него, против ожидаемого запаха старости, каким-то особенным, очень свежим сильнейшим ароматом апельсиновой цедры, и Настя, словно завороженная белым стариком, опустилась на скамейку рядом с ним.

– Продолжайте, прошу вас, – тихо молвила Настя, – я люблю сказки. Мне

как раз очень хочется их послушать, а вы так хорошо подходите на роль сказочника. Вы кто? Сумасшедший профессор с философского факультета? Я встречала там подобных вам ярких индивидуальностей. Только не говорите мне, что вы Гэндальф Белый, а то я пошлю вас в неприличное место и тотчас уйду. Не люблю выживших из ума геронто-толкиенистов и всяких хиппи с плетеными фенечками на седых причинных местах.

– Хиппи до моего возраста не доживают. Гораздо раньше они попадают в такое место, где много папиросной бумаги, конопли и спичек. Называется хиппи-пэрэдайз. – Старичок захихикал. У него была забавная манера: при смехе он выставлял перед собой скрюченные, очень худенькие, все в синих венках и пятнышках руки и тогда напоминал какого-то не то в высшей степени странного петуха небывалой породы, не то паука, до того руки его одновремено походили и на куриные лапы, и на противные паучьи конечности, беспрестанно во время смеха находящиеся в движении. Вид их был неприятен и вызывал брезгливое желание отвернуться. Настя так и поступила и даже закрыла глаза. «Что за бред? Какие-то колдуны со Сретенки, этот ненормальный из КГБ или как они там сейчас называются? А уж старикашка-то, седой, как…»

– …лунь. Все верно, Лунь и есть. Так нас и называют еще с Перуновых докрещеных времен, – с хитрецой поглядывая на девушку, изрек он. – А в Англии зовут друидами, а совсем давно называли жрецами, магами. Про те времена сейчас даже прочитать кое-что толковое можно.

– Где? – вдруг спросила Настя и покраснела оттого, что ни о чем таком спрашивать вслух она и не собиралась.

– Так в Библии вон, в Писаниях разных, – певуче начал старичок, но закончил довольно агрессивно: – Только нет там никакой правды, ни в Библии, ни в Писаниях. Понатолкали того, чего не было вовсе, или так все переврали, что теперь и не разберешь, где правды осталось хоть чуть-чуть. Нет, оно конечно, – пустился старичок в рассуждения, – имена там, положим, настоящие, никто и не спорит, что Моисей был Моисеем, а, скажем, Иисус родом из Галилеи, но ведь где написано, что тот же Моисей был еще и египетским жрецом и дружбу водил с такими персонами, которых в Средние века в испанские сапоги рядили и на площадях жгли! Нету об этом ничего, да и про ложу Иисуса ничего нету… Хотя, может, и верно, – повеселел старик. – Зачем про это знать всем подряд? Ну а ты с чем пришла, вдовушка соломенная? Шарлатанку ищешь, не знаешь, куда бы тысчонку-другую просадить? Это несложно: вон, вокруг себя-то глянь, они тут, которые за деньги-то, вон они, вон их сколько, так и скалят морды свои звериные, бесстыжие.

Настя, раньше не придававшая значения надписям и фотографиям на цветастых постерах, облепивших стены и обнявших столбы, теперь будто прозрела и с удивлением принялась рассматривать рекламки всевозможных «потомственных целительниц», «патентованных ведуний» и «колдуний», «бабушек-знахарок», «травниц», «предсказательниц» и «звездочетов». Их и впрямь оказалось столько, словно кто-то, предварительно превратив в такой вот постер каждую строчку, расклеил вдоль переулка целую колонку объявлений из ежедневной, читаемой всеми в метро газетенки, от плохой типографской краски которой так некстати чернеют пальцы. Тексты объявлений были составлены с нелепой претензией на оригинальность и от этого выглядели совершенно по-идиотски вычурно. «Магистр Брокенской кафедры, адепт белой магии, представительница рода сильнейших ведуний госпожа Ядвига оказывает оккультные услуги, как то: приворот, отворот, лечение по фотографии, поиск пропавших людей…»

– Ядвига… – задумчиво повторила Настя, – похоже на рекламу какой-нибудь индивидуалки Ядвиги, оказывающей услуги несколько иного рода. Хотя, пожалуй, для путаны имя тяжеловато…

– Да это как договоришься, – вновь засмеялся, затряс паучьими лапками старичок, – может адепт белой магии и юбки задрать, были б деньги. Она, кстати, до того как представителем рода ведуний сделаться, всякие волшебства на Тверской улице вытворяла, а теперь вот открыла салончик, оккультные услуги предоставляет.

Насте стало совсем весело.

– Ага. Оккультный массаж, оккультная классика, – Настя смеялась без остановки, – может, еще церемониальный анальный секс на черном алтаре с козлиной головой?!

– Стоп, стоп, стоп. – Старик внезапно сделался очень суров и до того больно хлопнул своей с виду безобидной лапкой по Настиному колену, что та вскрикнула от боли, словно получила удар кнута.

– Да вы что себе позволяете?! Да вы… Да ты… Козел старый! Пошел ты!

Настя встала, сделала несколько быстрых шагов и услышала: