Сексуальность

Крукс Роберт

Кроме того, необходимо отдавать себе отчет, что, хотя в медицинской литературе отмечается, что девочки чаще, чем мальчики, становятся жертвами сексуального насилия, возможно, что в Соединенных Штатах Америки количество мальчиков, подвергшихся сексуальному насилию, значительно выше, чем считалось прежде (Finkelhor, 1993; Lenderking et al., 1997). Специалисты в области психического, здоровья все чаще приходят к выводу о том, что, несмотря на преобладание мужчин среди педофилов, некоторые дети переживают сексуальное насилие и со стороны женщин (Elliot, 1992; Guidry, 1995). Точка зрения о том, что женщины тоже иногда совершают насилие над детьми, «прижилась» не сразу. Отчасти причиной этого было расхожее мнение, что сексуальное насилие — это сугубо мужское преступление. Отчасти и потому, что «эта тема еще более табуирована, так как создает большую угрозу — она подрывает представления о том, как женщина должна обращаться с детьми» (Elliot, 1992,

р. 12).

Однако, как мы уже обсуждали в разделе об изнасилованиях, эта статистика вызывает противоречивые реакции. Некоторые считают, что приведенные цифры способствуют недооценке проблемы. Другие же возражают, что проблему скорее переоценивают. Наиболее противоречивыми считаются данные, полученные так называемым методом «восстановленных воспоминаний», смысл которого заключается в том, что взрослые рассказывают о сексуальном насилии, пережитом ими в детстве.

Восстановленные воспоминания о сексуальном насилии в детстве

Более 10 лет назад средства массовой информации сообщали о многочисленных случаях, когда мнимому педофилу предъявляли обвинение и выносили ему приговор на основании показаний женщины, которая «восстановила» воспоминания о сексуальном насилии, которое он совершил над ней, когда она еще была ребенком. «Восстановление», как правило, происходило в ходе психотерапии. Но возможно ли, чтобы человек вытеснил воспоминания о сексуальном насилии, происшедшем годы или десятилетия назад, а затем внезапно или постепенно «восстановил» их после предъявления стимулов, ассоциативно связанных с происшедшим? А можно ли внушить человеку «воспоминание» о событии, которое в действительности никогда не происходило? Вот вопросы, вокруг которых не утихают дебаты врачей, исследователей и юристов.

Скептики, критически высказывающиеся о «восстановленных воспоминаниях», утверждают, что тысячи семей и отдельных людей стали жертвами широко распространенной тенденции исков на основании «восстановленных воспоминаний». Свои сомнения критики обосновывают существованием многочисленных случаев, когда несправедливо обвиненных и осужденных людей впоследствии оправдывали по закону или же сама жертва отказывалась от своих показаний (Hoover, 1997; Johnson, 1997).

Несправедливое обвинение в таком ужасном преступлении — вот вам сюжет для ночного кошмара. Данные же свидетельствуют, что число необоснованных обвинений в целом неуклонно растет (Bowles, 2000). Но как часто оказывается, что обвинения действительно несправедливы? То есть, иными словами, какова вероятность того, что восстановленные воспоминания — всего лишь игра воображения? Чтобы составить представление на сей счет, обратимся к данным.

В пользу законности восстановленных воспоминаний свидетельствуют результаты нескольких исследований. В одном из них 59 % из 450 клиентов, проходивших лечение в связи с последствиями сексуального насилия в детстве, сообщили, что до достижения ими 18 лет в их жизни было несколько периодов, когда они не могли вспомнить происшедшего с ними (Brier & Conte, 1993). В другом исследовании, проводившемся в 1990-е годы, ученые нашли и опросили 129 взрослых женщин, которые в детстве пережили сексуальное насилие в 70-е годы. Тридцать восемь процентов из этой группы не помнили инцидента, документально подтвержденного 17 лет назад. Автор исследования пришел к выводу, что если, как показали результаты, отсутствие воспоминаний о травмирующем событии у взрослых женщин — отнюдь не редкость, то «стоит ли удивляться последующему восстановлению у некоторых из них воспоминаний о случившемся» (Williams, 1994, р. 1174). В другом исследовании 56 % из 45 взрослых женщин, перенесших сексуальное насилие, отмечали у себя эпизоды с потерей памяти разной продолжительности, касающиеся этого события, 16 % сообщили о том, что вспомнили об этом в процессе психотерапии (Rodriquez et al., 1997b). И наконец, исследование нескольких сотен студенток университета показало, что к 20 % из 111 девушек, ставших жертвами сексуального насилия в детстве, по их словам, вернулись ранее забытые воспоминания о случившемся (Melchert & Parker, 1997).

С другой стороны, отдельные исследователи выразили свое скептическое отношение к «восстановленным воспоминаниям» о сексуальном насилии, перенесенном в детстве. Кое-кто из них утверждает, что «вытесненные воспоминания» могут быть плодом работы с чрезмерно внушаемыми клиентами излишне рьяных или просто плохо подготовленных психотерапевтов, полагающих, что большинство психологических проблем уходят своими корнями в сексуальное насилие в детском возрасте (Dawes, 1994; Lindsay & Read, 1994; Yapko, 1994). Результаты многочисленных исследований свидетельствуют об относительной простоте создания в лабораторных условиях «воспоминаний» о событиях, никогда не происходивших

в действительности (Lotfus, 1993; Lotfus & Ketcham, 1994; Lotfus et al., 1994). Например, в ходе одного исследования, продолжавшегося 11 недель, маленьким детям раз в неделю задавали вопрос о том, были ли в их жизни пять разных событий. Четыре из пяти событий были реальными, а одно — что ребенок лежал в больнице из-за поврежденного пальца — выдуманным. Дети без труда вспоминали реальные события. Однако более трети участников, которых об этом спрашивали каждую неделю, постепенно поверили, что один из пальцев у них действительно был поврежден. В некоторых случаях они даже «вспоминали» особенности своих травм. Многие продолжали настаивать на этих «воспоминаниях», даже когда их убеждали в обратном (Ceci et al., 1994).

Очевидно, что понятие внушаемости клиента стало центральным аргументом критиков, выступавших против «восстановленных воспоминаний». Однако результаты одного из исследований ставят под сомнение ссылки на внушаемость клиентов как основание не признавать «восстановленные воспоминания» о сексуальном насилии в детстве. В ходе этого исследования проводилось измерение внушаемости у 44 женщин, ранее сообщавших о «восстановленных воспоминаниях», касающихся перенесенного в детстве сексуального насилия. Эти данные сравнивались с уровнем внушаемости в контрольной группе из 31 женщины, никогда не подвергавшихся сексуальному насилию. Оказалось, что женщины, не перенесшие насилия, проявили большую склонность изменять воспоминания под действием внушения, чем экспериментальная группа испытуемых (Leavitt, 1997). Данные другого исследования, напротив, показывают, что женщины с «восстановленными воспоминаниями» о перенесенном в детстве насилии чаще совершают ошибки припоминания, чем те, кто в детстве стали жертвами насилия, но никогда об этом не забывали (Clancy et al., 2000).

Так какова же позиция по этому противоречивому вопросу на сегодняшний день? Американская психологическая ассоциация, Американская психиатрическая ассоциация и Американская медицинская ассоциация высказались в поддержку точки зрения о том, что забытые воспоминания могут впоследствии восстанавливаться. Но эти же организации подтвердили и возможность внушения воспоминаний, которые потом будут казаться реальными. Противостояние продолжается. И хотя средства массовой информации помещают в центр внимания ответчиков, которые жалуются на необоснованность предъявленных им обвинений, важно помнить, что сексуальное насилие над детьми существует, и это не выдумка, а факт. Нельзя допустить, чтобы дискуссии вокруг «восстановленных воспоминаний» повернули время вспять и вернули нас в ту эпоху, когда жертвы сексуального насилия не сообщали о своих травмирующих переживаниях из страха, что им не поверят. Но в то же время следует действовать ответственно, чтобы защитить невинных людей от необоснованных обвинений, построенных на ошибочных воспоминаниях.

Педофилы в киберпространстве

До начала эпохи Интернета педофилы большей частью существовали изолированно. Теперь, когда в режиме онлайн начали функционировать несколько «групп поддержки» для педофилов, они получили возможность обмениваться детскими порнографическими фотографиями, обсуждать свой опыт приставания к детям и юридические аспекты деяний друг друга. Кроме того, у них появилось больше возможностей общаться с детьми, преследуя собственные интересы. Эти хищники киберпространства могут пользоваться досками объявлений, размещенными в Интернете, и посещать чаты, созданные специально для детей. Чаты обеспечивают благодатную почву для охоты тем взрослым, которые ищут ничего не подозревающих детишек, нуждающихся во внимании и/или желающих узнать пикантные подробности на тему секса (Durkin, 1997; Trebilcock, 1997).

Как правило, педофил сначала завоевывает доверие ребенка, проявляя искреннее участие и интерес к его делам и проблемам. После этого он старается заполучить электронный, почтовый адрес или номер телефона намеченной жертвы. Затем он посылает ему порнографические материалы, подтверждающие, что сексуальные отношения между взрослым и ребенком совершенно нормальны и естественны. Последний шаг — назначение встречи. Одним из примеров использования такой стратегии было дело 30-летнего инженера из Филадельфии. Он признал себя виновным в том, что в номере мотеля вступал в сексуальные отношения с 13-летней девочкой из Иллинойса, с которой познакомился через Интернет. Вот вам другой пример — 32-летний инженер из Сиетла, воспользовавшийся Интернетом, чтобы завлечь 13-летнюю девочку, которую потом неоднократно насиловал, в феврале 2000 года был приговорен к 23 годам тюремного заключения. В штате Нью-Йорк заявление 15-летнего подростка вывело полицию на целую группу известных горожан, которые систематически подвергали насилию мальчиков, многим из которых не было и 13 лет (West, 2000).