Секреты утра

Эндрюс Вирджиния

Гостиница предстала перед нами во всем своем великолепии, она стояла на возвышении, низ здания был увит виноградником. Мезонин, цвета синего Веджвудского фаянса, с тремя молочно-белыми башнями выглядел так умиротворенно. Неосвещенные окна словно тонули в тихом океанском бризе. Прислуга ухаживала за цветочными клумбами. Никого из гостей еще не было видно ни в маленьком парке, ни на лужайке, ни на скамьях.

– Не очень много постояльцев, – заметил Джимми.

– Нет, ты не прав, – я была так возбуждена, что не стала разъяснять свои слова.

Джимми

припарковался перед зданием, некоторое время мы просто сидели и ждали. Я вспоминала, когда в последний раз покинула его, чтобы поехать в школу Искусств в Нью-Йорк. Я захлебнулась от волнения, когда явственно представила перед собой лица Клэр и Филипа, матери и Рэндольфа, и особенно бабушки Катлер, всех тех, кого я сейчас увижу.

– Готова? – спросил Джимми.

– Да, – твердо ответила я и вышла из автомобиля. Мы быстро пересекли холл гостиницы, но кроме привратника, сидящего за столом, там никого не было.

– Они, наверное, закрыты, – осматриваясь, предположил Джимми.

Я направилась к столу, госпожа Хилл подняла голову и заметила меня. Я увидела на ее лице волнение, она медленно кивнула головой, когда я подошла.

– О, вы вернулись из школы, – сказала она.

Из ее слов я поняла, что бабушка Катлер уверила всех, что я все еще в школе в Нью-Йорке.

– Куда пропали постояльцы? – поинтересовалась я.

– Постояльцы? Как, вы не знаете? – От удивления она даже приоткрыла рот.

– Не знаю что?

– У вашей бабушки удар, она в больнице, и гостиница закрыта уже в течение недели. Ваш отец так расстроен, что не способен что-либо делать, а ваша мать… Ваша мать тоже очень расстроена.

– Удар? Когда он произошел? – Мисс Хилл чуть не заплакала, – видите ли, – добавила я тихо, – я ничего не знаю.

– Только вчера, постояльцев было очень немного, потому что сезон еще не начался. Ваш отец каждому возместил убытки и, конечно, сохранил нам жалование.

Я посмотрела на Джимми, он покачал головой, не зная что делать.

– Мой отец сейчас здесь или в больнице?

– Он в офисе, с утра еще не выходил. Ему очень плохо, хорошо, что приехали вы. Возможно, потребуется помощь. Бедная госпожа Катлер, – продолжала она, вытирая слезы, – она рухнула прямо за столом в офисе. Люди, подобные ей, всегда сваливаются прямо за рабочим местом. Хорошо, что ваш отец случайно заглянул туда. Как мы волновались, пока не приехала «скорая» и не отвезла ее в больницу. Мы все молимся.

– Спасибо, – я взяла Джимми за руку и повела к кабинету Рэндольфа.

Я постучала в дверь, но никакого ответа не последовало. Я постучала сильнее.

– Кто там? Ну, кто? – раздался дрожащий голос. Я открыла дверь и мы вошли.

Рэндольф сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то искал. Его волосы были всклокочены, как будто он целый день ерошил их руками. Свободная рубашка была расстегнута, вид был не ахти, но тоски заметно не было.

– Извините, – пробормотал он, – я сейчас слишком занят, позже, позже…

Он

снова углубился в бумаги, водя по ним ручкой как указкой.

– Рэндольф, это я, Дон, – сказала я, и он вскочил.

– Дон? А, Дон, – он опустил глаза вниз и театрально заломил руки, – ты, наверное, не знаешь… Моя мать… Она… Моя мать никогда не болела, – Рэндольф засмеялся безумным смехом, – никогда не посещала врачей. Я всегда говорил ей, мама, вы должны регулярно проходить медицинскую проверку. У вас так много друзей медиков, и они всегда рады принять. Но она не слушала, говорила, что после посещения врача она чувствует себя больной. – Он снова рассмеялся. – Представляете… Доктора делают меня больной… Но она была как кремень… твердой, – он сжал руку в кулак, – она ни разу не пропустила рабочего дня… ни дня… Даже когда отец был жив. – Он взял бумаги, дико рассмеялся и подбросил их. – Все летит… Все… счета, заказы… дела, о которых всегда заботилась она, ты видишь. Я вынужден был попросить постояльцев и отменить заказы на эту неделю. Я ничего не могу делать, теперь… пока она не возвратится.

– Рэндольф, – я наконец-то смогла его прервать, – ты знаешь где я находилась последние месяцы? Ты знаешь, куда бабушка Катлер отослала меня?

– …? Конечно в школе, училась пению. Это так прекрасно.

Я посмотрела на Джимми, он стоял с широко раскрытыми глазами и ртом.

– Она даже ему ничего не сказала, – одними губами проговорила я.

Потом повернулась к Рэндольфу.

– Ты не знаешь, что я была в Медоуз?

– В Медоуз? Нет, не знаю. По крайней мере, мне так кажется, я в эти дни ничего не соображаю. Ты должна извинить меня. На мне сейчас гостиница, есть конечно Лаура, но ей очень плохо, у нее постоянно врачи, но ни один не может ей помочь, и теперь… Мать… – Он покачал головой, – ох, как холодно, как холодно.

– Я должна увидеть ее, я должна немедленно увидеть бабушку Катлер.

– Увидеть ее? Но она не здесь, она в больнице.

– Я знаю, но почему ты не там?

– Я… я очень занят, очень занят. Она понимает, – он рассмеялся, – но кто понимает ее. Ты можешь пойти. Да, пойди, посмотри на нее и скажи… скажи ей… – он посмотрел на стол, – на прошлой неделе она заказала… повысить на десять процентов, но у меня ничего не получается, что делать?

– Пошли Джимми, он бесполезен.

– Я поговорю с вами позже, – сказал Рэндольф, когда увидел, что мы выходим, – поговорим обо всем.

– Спасибо, – ответила я, и мы оставили его с грудой бумаг.

– Может быть, стоит увидеться с твоей матерью, – предложил Джимми.

– Нет, она еще хуже. Я уверена, не стоит.

Мы подошли к мисс Хилл и узнали, в какой больнице находится бабушка.

Через двадцать минут мы уже входили в госпиталь, в холле нас встретила медсестра.

– Я внучка мисс Катлер, – объяснила я, – меня здесь не было, я только что узнала о случившемся. Мне необходимо увидеть ее, где она?