Секреты удачи
Шрифт:
— Уверена, он никогда больше не будет встречаться с чир-лидерами.
— Ух, ну ты и стерва. — Они притормозили у ворот усадьбы, Джинни опустила окошко со своей стороны. — Это моя подруга, Стенли. У нее карт-бланш.
— Нет проблем, мисс Ортлип.
Таксист затормозил у входа в роскошный особняк Джинни.
— Подождите меня, — попросила она таксиста и открыла двери дома, в котором Пиппа бывала множество раз. — Здесь ты будешь в безопасности. — Джинни бросила на стул их свадебные наряды. — Я вернусь через две недели. На холодильнике список ресторанов с доставкой на дом.
— Никогда не
Джинни протянула Пиппе ключи от дома и от машины:
— Джип в гараже. Жаль, что я не могу остаться.
Пиппе тоже было жаль. С балкона она смотрела, как отъезжает такси. После шума и суматохи в центре «Майерсон» здешняя тишина казалась нереальной. Куда все подевались? Может, сейчас ей следовало бы вместе с Лэнсом разрезать свадебный торт? Все внутри натянулось как струна. Неподвижно застыв на диване, Пиппа включила огромный шестидесятидюймовый телевизор. Что еще могло появиться на экране, как не «Свадебные фантазии». Невеста выглядела неприлично счастливой.
— Пошла вон! — воскликнула Пиппа, щелкая переключателем. Дальше было не лучше. «Свадьба в нашей жизни». Интервью давал Уайетт Маккой. С ужасом Пиппа услышала, как он объясняет, что никогда не устраивает браков, которые, по его мнению, продлятся недолго, даже если отказ сулит ему крупные неприятности.
— Ты знал! — крикнула Пиппа, остервенело тыча в кнопки пульта. На «Моей большой греческой свадьбе» с воплем «нет!» Пиппа слетела с дивана. Она бросилась к полке с DVD в поисках чего-нибудь, где не будет ни мужчины, ни женщины, ни свадьбы, ни романтической истории.
Она посмотрела «Охоту за «Красным Октябрем»», автоматически сжевав несколько коробочек крекеров и выпив полгаллона молока. Почему Лэнс не звонит выяснить, все ли с ней в порядке? Почему не звонят подружки? И дедушка? Она проверила телефон: заряжен, звонок включен. Должны же они поинтересоваться, куда она подевалась! Кто-нибудь мог бы и забеспокоиться. Кто-нибудь мог бы захотеть обнять ее и прошептать: «Будет, будет, ты ни в чем не виновата. В этой истории ты вела себя более чем благородно».
Пустые фантазии. Не зная, что делать, Пиппа набрала номер бывшего жениха.
— Лэнс? Ты в порядке?
— Пиппа? — сдавленно пропищал он. — Где…
— Если ты посмеешь приблизиться к моему сыну, — прогремела Розамунд, — я привлеку тебя к суду по всей строгости закона! Ты чудовище! — И тишина.
— А ты сопливый кусок дерьма! — завизжала Пиппа так громко, что ее миндалины едва не лопнули. Ее почему-то не удивило, что Лэнс не рассказал матери правду. Увы, его трусость превосходила даже ее собственную глупость. Надо было пережить эту свадьбу, как он и предлагал. Они могли бы целомудренно сожительствовать некоторое время, а потом расстаться. Пошли бы сплетни, но не было бы ничего похожего на ту бурю, которую она вызвала сейчас. Пиппа мрачно уставилась на огромный бриллиант на левой руке. Розамунд, конечно же, потребует его обратно.
Благодарение Господу, Уокеры в состоянии сами позаботиться о себе! Как только Тейн услышит правду, Пиппа немедленно будет прощена и защищена от обид. Ее чтят как святую. И она набрала первый номер из своей телефонной книжки: Тейн.
Номер не обслуживается.
Пиппа позвонила во «Флер-де-Ли»: с тем же успехом.
Задетая
«Энсон Уокер, легендарный миллиардер, сегодня вечером упал без чувств на семейном торжестве. Он был доставлен в медицинский центр «Бэйлор», где скончался. Причина смерти — остановка сердца. По неподтвержденным сведениям, Уокер присутствовал на свадьбе своей внучки, хотя официальный представитель семьи отрицает факт свадьбы. Наши корреспонденты будут держать вас в курсе событий. Не переключайтесь».
Пиппа вскочила с дивана — попкорн и ложки разлетелись в разные стороны. Минутой позже, как была босиком, на предельно возможной скорости она мчалась в джипе Джинни домой. Слезы застилали ее глаза. Дедушка умер? Как это могло случиться? У него же сердце здорового быка! Он только вчера вечером танцевал с ней. И был единственным, кто все понял!
За полмили до поместья Уокеров плотность движения увеличилась. Пиппа пробиралась между лимузинами и съемочными группами, вдоль газонов и тротуаров, забитых зеваками, не говоря о велосипедистах, — все жаждали зрелища, несмотря на поздний час. Подрезав какой-то «бентли», она затормозила у ворот и опустила окошко:
— Чарли! Это я!
Охранник присмотрелся:
— Здравствуйте, мисс Уокер. — Но не сделал даже попытки открыть ворота.
— В чем дело? Открывайте!
— Прошу прощения. Ваша матушка распорядилась не пускать вас. — Чарли старался не смотреть на ее легкомысленную маечку. — Если быть до конца точным, не пускать вас никогда.
— Она не в себе! Вы же понимаете!
Чарли извлек из кармана конверт:
— Ваш отец просил передать вам вот это.
Трясущимися пальцами Пиппа развернула записку.
«Моя дорогая девочка!
Это был печальный вечер для всех Уокеров. Твоя мать обессилела от горя и шока. Я предлагаю тебе дать ей время прийти в себя, прежде чем искать встречи. Надеюсь, когда-нибудь вы увидитесь.
С любовью, папа.
P.S. Жаль, что ты нам ни о чем не рассказала».
Еще в конверте лежала жиденькая пачка стодолларовых банкнот. Пиппа некоторое время разглядывала купюры, затем отделила половину и протянула Чарли:
— Пожалуйста, впустите меня!
— Не могу, мисс Уокер. Уезжайте, пожалуйста.
Через кованые ворота Пиппа смотрела на собственный дом. Поместье словно переживало налет грабителей. Рабочие разбирали навесы, убирали длинные грили, украшения из цветов, столы, стулья и поспешно грузили все в машины, ожидающие тут же. По ступеням парадной лестницы один за другим следовали официанты с подносами, полными еды, и расталкивали угощение по фургончикам. Горничные у дверей молча плакали, беспомощно теребя пальцами фартуки. Во всем доме ярко горел свет, лишь в комнатах Пиппы было темно. «Бентли», подъехавший следом, громко засигналил.