Секрет
Шрифт:
Я поднимаю голову, без особого интереса разглядывая стоящего передо мной молодого мужчину – ровесника моего Антона. Они примерно одного роста и сложения, и у этого тоже щетина, но более лаконичная, и волосы темно-русые. Глаза яркие, синие, как будто это не их натуральный цвет, а линзы. На улице мороз, а он стоит в одной футболке «в облипку», на которой написано: «Горячий и Жгучий».
— Привет, Перец, - брякаю первое, что приходит в голову, после того, как мой сейчас не очень исправно работающий мозг, соединяет в голове два слова с его футболки.
— Ты чья, Ромашка? – Он спускается
— Я его любовница, - отвечаю без заминки.
Кажется, мой ответ его впечатляет, потому что Перец присвистывает, потом бросает взгляд через мое плечо, и себе под нос бормочет:
— Блядь. – Смотрит на меня, передергивает плечами и под спину заводит в дом, где уже беспощадно гремит музыка. – Вещи можно оставить на вешалке, она сразу за дверью. Ваша комната на втором этаже, направо. Располагайся, Ромашка.
То есть, это и есть Марик – хозяин и именинник. И сейчас он довольно вежливо предложил мне пока что уйти подальше и не вмешиваться во взрослые разговоры.
Дом у него огромный – я теряюсь в гостиной, выбирая одну из двух лестниц, которые ведут в разные стороны. Наугад выбираю правую, поднимаюсь – и оказываюсь в небольшом светлом коридоре с несколькими дверьми по обе его стороны. На первой приклеен стикер в форме арбузной дольки и на нем написана незнакомая мне фамилия. Фамилию Антона я нахожу на самой последней двери, той, что в торце. Вхожу внутрь и, не осматриваясь, сажусь на большую двуспальную кровать.
Та самая ночь?
С трудом подавляю желание прямо сейчас забраться под одеяло с головой и попытаться хоть там спрятаться от болезненного воображения, в котором мой Антон и та… женщина, вместе, голые, в его большой кровати.
Мне кажется, что проходит миллиард лет, за который на какой-то другой планете уже успели вымереть динозавры, а Антона все нет. И гул музыки под ногами колотит в чувствительные пятки, словно у меня на них мембраны Человека-амфибии. С трудом заставляю себя встать, подхожу к окну – и упираюсь в них взглядом. Они просто разговаривают, ничего такого, но меня выжигает одна мысль о том, что между ними в этот момент просто есть вакуум одного дыхания. Хочется разбить окно и закричать, что мне это нее нравится. Так сильно не нравится. Невыносимо сильно.
Пока эта мысль перестает казаться настоящим безумием, Антон огибает брюнетку и идет в сторону дома. А она, хоть и вышла нам навстречу, идет следом, словно приставучий хвост.
Я просто знаю, что вот так же она и будет ходить за ним все два дня, что мы проведем здесь. Независимо от того, приехала эта «прилипала» с тем мужчиной, кто одел ей на палец кольцо или оказалась здесь каким-то другим странным способом. Оптимистка во мне говорит, что это не страшно: подумаешь, просто мутный осколок прошлого Моего Мужчины, который случайно и временно заслонил наше безоблачное настоящее, но те слова все равно торчат в моей голове.
Это может показаться странным и нереальным, но хоть мы находимся за городом и ограничены одной территорией, у нас даже нет возможности
«Именно поэтому она смотрит на моего Антона, как удав на кролика», - мысленно иронизирую я, хоть уже выть хочется от злости.
Может быть, Мой Мистер Фантастика «утешал» ее как раз в тот период размолвки? И может поэтому придумал ждать до моего девятнадцатилетия? Если у него есть женщина, то, конечно, он может спокойно относится к отсутствию секса со мной.
«Но ведь он сказал, что пока мы вместе – он только мой».
Я мотаю головой, пытаясь воскресить в памяти точную фразу, но ничего не получается.
Мы с Катей идем в гостиную, чтобы разложить подушки и пледы: в доме еще не очень налажено отопление и пока гости не «согреются» за праздничным столом, пледы точно не помешают. И там я снова натыкаюсь на Прилипалу, как раз за спиной моего Антона.
Стопка подушек валится из моих рук, потому что я точно видела, что за секунду до того, как мы вошли, она держала его за локоть.
Мы с Дымом скрещиваемся взглядами, он делает шаг ко мне – и я просто сбегаю. Пячусь в сторону входной двери, бормочу какую-то ерунду и вылетаю на крыльцо как есть: в одном свитере, без верхней одежды.
— Пойдем лепить снеговика!
Хватаю валяющихся в снегу мальчишек – сыновей Кати – и веду их подальше от дома, чтобы наглухо прибить желание вернуться и… просто выораться своему Мужчине, как невыносимо сильно, до кровоточащего сердца, я его ревную.
Глава двадцать шестая: Антон
— Я хрен знал, что Пашкина невеста – твоя Славская! – шипит Марик, когда я спрашиваю, откуда она тут взялась. – У них что-то замутилось быстро, месяца за три.
Ну да, блядь, именно столько я уже один. Был один. До Тани.
— Она не моя, - обрубаю Марика.
— Слушай, старик, я реально не знал. – Марик корчит грустную рожу.
Отмахиваюсь от него, потому что не понаслышке знаю, что в жизни случаются еще и не такие дерьмовые совпадения.
— Пашку на работу вызвонили, рано утром отчалят, - говорит Марик. – Он и сейчас уехал до вечера
А до того времени, Славская будет затрахивать мой мозг. Отличные выходные.
Я пару раз пытаюсь поговорить с Таней, но она как нарочно все время чем-то занята и даже не смотрит в мою сторону. Только по упрямо сведенным к переносице бровям и поджатой нижней губе понимаю, что малышка уже успела накрутить себя до состояния торнадо. Конечно, она же не знает, что «та ночь» была ночью, когда я выставил свое прошлое за порог. И, конечно, я не идиот, который не понимает, что Славская нарочно выбрала именно такую формулировку. Женщины бывают редкими суками – я достаточно на таких насмотрелся за всю свою практику.