Секрет счастья

Дикинсон Френсис

— Мама, извини, мне некогда. Опаздываю. Позвоню перед ланчем. Все. Поцелуй папу.

— Да-да, — согласилась миссис Фоллетт. — Обязательно передам.

Редакция «Спрингфилд дейли кроникл» занимала двенадцатый этаж вознесшегося в восточной части города двадцатичетырехэтажного административного здания. До недавнего времени газете вполне хватало вдвое меньшей площади, но учредительный совет, во главе которого еще четыре года назад стоял отец Джессики Рэймонд Фоллетт, после долгих и ожесточенных дискуссий взял курс на превращение «Кроникл» в ведущий печатный орган не только города, но и штата, и в качестве первого шага к этой амбициозной цели перебросил редакцию

в новое здание. Через полтора года Рэймонд Фоллетт перенес инфаркт и отошел от дел, а Джессика, работавшая в одной из крупнейших газет Чикаго, откликнулась на призыв родителей и вернулась домой, где незамедлительно попала в водоворот интриг и страстей.

Дело в том, что с уходом с арены Рэймонда Фоллетта, пользовавшегося и в совете, и в коллективе газеты непререкаемым авторитетом, на освободившееся место появилось слишком много претендентов. Не выдержав склок и раздоров, делавших невозможным проведение четкой редакционной политики, покинул свой пост Кеннет Баркли, многолетний главный редактор «Кроникл» и давний друг семьи Фоллетт. Столкнувшись с угрозой развала вполне успешного бизнеса, хозяева газеты нашли в себе мужество отказаться от взаимных претензий и согласились на компромисс. Итогом продолжавшегося целую ночь совещания стало коммюнике из двадцати четырех пунктов, и в одном из них говорилось о приглашении на вакантное место главного редактора Джессики Монро, дочери Рэймонда Фоллетта.

Предложение стало для нее полной неожиданностью. Конечно, кое-какой опыт у нее имелся, но достаточно ли его для того, чтобы в течение трех лет удвоить тираж, увеличить прибыли и при этом сохранить независимость от противоборствующих групп? Джессика попросила на размышление три дня. Ей дали два. Семейный совет с участием приглашенного Кеннета Баркли принял решение. Через два дня она села в кресло главного редактора.

Сейчас, оглядываясь на пройденный путь, Джессика искренне удивлялась: как она смогла все это выдержать? Два года без отпуска, практически без выходных, в атмосфере зависти и сочувствия, злобы и уважения, завуалированного саботажа и поддержки. Она вставала в пять утра и ложилась не раньше полуночи. Выслушивала жалобы и давала советы. Искала рекламодателей и спонсоров. Посещала приемы и вечеринки. Спорила с отцами города и принимала тех, кто видел в газете последнего защитника своих попранных прав. Она завела десятки знакомств, стала вхожа в лучшие дома, попала в ежегодный список «Ста самых влиятельных людей штата».

И нажила немало врагов.

Но самое главное — потеряла мужа.

Свободных мест на стоянке не было. Кроме одного.

Дежуривший на въезде Сол Деррик, отставной сержант морской пехоты, потерявший руку во время операции «Буря в пустыне», еще издали узнал серебристый «вольво» Джессики и, выйдя из будки, приветливо улыбнулся.

— Мисс Фоллетт! Рад вас видеть. Мы все тут без вас скучали. Хорошо отдохнули?

— Спасибо, Сол. Отдохнула хорошо. Что нового у вас?

— Все по-старому. — Сол наклонился к окну машины. — Ваше место свободно. Проезжайте.

— Удачного дня, Сол.

— И вам того же, мисс Фоллетт.

Выйдя из салона, Джессика невольно остановила взгляд на стоявшем рядом роскошном, хотя и далеко не новом «астон-мартине». Интересно, чей же это? Раньше здесь обычно оставлял свою машину директор страхового агентства, располагавшегося этажом ниже редакции. Неужели Каррадайн сменил «мерседес» на «астон-мартин»? На него не похоже.

Она прошла по асфальтированной дорожке, взбежала по широким каменным ступенькам и вошла в просторный прохладный

холл. Несколько человек поздоровались с Джессикой, кто-то улыбнулся, кто-то бросил шутку, кто-то комплимент — и она вдруг поймала себя на том, что соскучилась по этому зданию, которое за два прошедших года стало для нее едва ли не вторым домом.

Ждать лифта не пришлось, и через пару минут главный редактор «Спрингфилд дейли кроникл» двадцатидевятилетняя Джессика Фоллетт ступила на синюю дорожку, вытянувшуюся во всю длину коридора двенадцатого этажа.

Она открыла дверь кабинета, нащупала на стене выключатель — на потолке замигали лампы дневного света — и оглядела помещение, стараясь найти приметы произошедших за время ее отсутствия перемен. Кажется, все на местах — те же оклеенные бледно-зелеными обоями стены, бежевый ковер на полу, просторный рабочий стол с компьютером, рядом с ним тумбочка, в которой пряталась кофеварка и две китайские чашечки с золотыми драконами, яркие пейзажи в маленьких рамках…

Стоп, а где же шторы? Сейчас окно закрывали вертикальные жалюзи серебристого цвета, совершенно не гармонировавшие с обстановкой кабинета. Ладно, надо будет узнать у Тони.

Кондиционеры в редакции всегда работали с перебоями, и по телу, привыкшему за две недели к мексиканскому зною, пробежала легкая дрожь. На стоящей в углу вешалке висел жакет, и Джессика с удовольствием набросила его на плечи.

Прежде чем провести традиционную редакционную летучку, Джессика пригласила в кабинет своего заместителя Энтони Рашмора. Энтони проработал в газете около двадцати лет и считался своего рода хранителем традиций «Кроникл», верность которым он ставил превыше всего прочего, даже лояльности к шефу. Отец Джессики, хорошо знавший Энтони, не раз говорил, что на него можно положиться во всем. Энтони было всего лишь сорок семь, и он только что развелся с женой.

— Привет, Джесс, — бросил он, входя в кабинет и без приглашения устраиваясь в потертом кожаном кресле неопределенного цвета и возраста. — Не буду спрашивать, как отдохнула — вижу, что, по крайней мере, загорела. — Он покачал головой и, усмехнувшись, добавил: — Молодец, что вернулась.

— А ты думал, что я не вернусь? Не хотелось слезать с нагретого места? — отшутилась Джессика.

Энтони пожал плечами.

— Ты же знаешь, к старости начинаешь думать, как бы устроиться так, чтобы и делать поменьше, и получать побольше. — Он похлопал по подлокотнику. — Здесь сидеть куда удобнее, чем по твою сторону стола.

— Что-то ты рано о старости заговорил.

Она сняла трубку и моментально услышала голос секретарши Роуз Макговерн:

— Да, миссис Монро?

Черт бы тебя побрал, с внезапной злостью подумала Джессика. Прекрасно зная, что они с Майклом разошлись, Роуз упрямо продолжала называть ее «миссис Монро». Секретарша досталась Джессике «в наследство» от предшественника и, надо отдать ей должное, исполняла свои обязанности безукоризненно. Однако теплые отношения между ними так и не сложились. Впрочем, может быть, и к лучшему.

— У меня мистер Рашмор, так что придержите все звонки до девяти, — распорядилась Джессика.

— Хорошо, миссис Монро.

— Старушка Роуз в своем стиле, — заметил Энтони. — Сколько я ее помню, всегда была такой. Впрочем, если в мире остается что-то неизменное, это не так уж плохо.

Джессика пожала плечами.

— Похоже, ты становишься консерватором. Ладно, Тони, рассказывай. Я, конечно, в курсе последних событий — читала газету в Интернете, — но…

— Тебя, разумеется, интересует статья Пола Бродерика, не так ли?