Секрет Коко
Шрифт:
— Что ж, Тэтти, — отвечаю я ей. — Видимо, твоя тайна останется нераскрытой еще какое-то время.
Знаю, это снова всего лишь мои домыслы, но что-то в выражении ее лица подсказывает мне, что она ясно услышала каждое мое слово.
12
Мы с Рут усаживаемся перед пылающим в камине огнем на самом мягком и уютном диванчике в отеле «Чансери-Парк». Снаружи на город опускается прохладная ночь, окутывая город пеленой темноты. Где-то вдали за окном шумят
— Готова поспорить, ты сгораешь от желания увидеться с ней завтра, — задумчиво говорит Рут, делая глоток красного вина и умиротворенно вздыхая.
— Еще бы! — отвечаю я, обнимая себя за плечи от волнения. Я до смерти хочу узнать что-то новенькое о Тэтти, ее жизни и о том, известно ли Бонни что-то о таинственном письме и ее потерянном возлюбленном. Эта история полностью занимает мое внимание.
— Рада, что мы приехали? — лукаво подняв бровь, спрашивает бабушка.
— Да, ты была совершенно права, подтолкнув меня к этому шагу, признаю, — отвечаю я.
— Я? Подтолкнула? — с невинной улыбкой переспрашивает она. — В жизни ничего такого не делала!
— Да, конечно, — смеюсь я. — Ты все тщательно спланировала, даже не пытайся этого отрицать. В жизни не думала, что можно так быстро забронировать билеты на самолет.
— Я всегда говорила: нужно брать быка за рога. Думаю, ты тоже начинаешь учиться у меня решительности. Ты почти не сопротивлялась!
— Может, и так, — задумчиво киваю я. Действительно, еще пару недель назад я подняла бы на смех того, кто рассказал бы мне, что я ввяжусь в настоящую детективную историю. Но все так и произошло, и я даже получаю от этого колоссальное удовольствие.
— А что ты делала днем? — спрашиваю я. Не знаю точно, что на меня так действует — уют камина или алкоголь, но я чувствую себя здесь на своем месте. Я мысленно ставлю крестик на руке: обязательно рассказать Кэт об убранстве этого отеля. Высокие подставки для свечей, освещающих комнату, создают неповторимую атмосферу, а значит, можно устроить такое и в «Сентрал».
— Ничего особенного, — скрытничает она, — по делам ходила.
Рут по-прежнему не желает раскрывать тайну важного дела, которым собиралась заняться сегодня днем, держит язык за зубами. Я решаю немного на нее надавить.
— Покупала что-нибудь для лавки? — спрашиваю я, забираясь с ногами на диванчик и опираясь на пышные подушки позади себя.
— Нет, — качает головой бабушка. — Может, закажем что-нибудь перекусить? Я слегка проголодалась.
— Покупала что-то в подарок для Карла? — продолжаю я, не давая ей уйти от разговора.
— Нет, даже близко не угадала, — отвечает она и тут же пытается сменить тему. — Попробуй подозвать бармена, нам не помешают какие-нибудь закуски.
—
Что-то в выражении ее лица подсказывает мне, что лучше бы я не начинала все эти расспросы. Она очень серьезна, как будто в ее жизни происходит что-то необычайно важное.
— Что случилось? — спрашиваю я с дрожью в голосе. Меня вдруг охватывает страшное, леденящее душу предчувствие беды. Может, она заболела? Ходила к врачу. Записалась на прием к докторам с Харли-стрит из-за недомогания, которое скрывала от меня все это время. Это так похоже на нее — переживать все напасти самой, стараясь не беспокоить меня лишний раз.
— Думаю, пора признаться. Мне нужен совет, — говорит она наконец.
У меня душа не на месте. Мне было так тепло и уютно перед этим чудесным камином, а теперь меня пробирает дрожь и охватывает невыразимая тревога.
— Господи, Рут, ты меня пугаешь. Скажи, пожалуйста, что с тобой все в порядке, что ты не заболела.
— Кто, я? — удивляется она. — Нет, конечно, я здорова… как старая корова.
— Слава Богу, — выдыхаю я. — Тогда что же не так?
— Я навещала одного человека. И он действительно болен. На самом деле он умирает.
— Кто?
— Один мой старинный знакомый. Он лежит в хосписе в Сент-Олбанс.
— Так ты ездила в Сент-Олбанс? Разве он не у черта на куличках?
— Всего полчаса отсюда поездом. Я обещала, что навещу его, видишь ли, а нарушать такое обещание совсем не хотелось.
— Но почему ты сразу мне не сказала? Я бы съездила с тобой, ведь ты хотела проведать друга.
Она виновато опускает голову.
— Он не друг, — отчетливо говорит она.
— А кто же тогда? Родственник?
Она взбалтывает вино в бокале.
— В какой-то мере да.
Моя бабушка напоминает в этот момент героиню шпионского романа.
— Рут, скажи уже прямо! Имей совесть!
Она делает выразительную паузу, будто пытаясь подобрать правильные слова.
— Я ездила повидаться с Колином. Мужем Анны.
Я теряю дар речи. Бессмыслица какая-то. Муж Анны погиб много лет назад в Англии, в какой-то аварии.
— Как ты уже догадалась, он жив, — продолжает Рут, глядя в огонь. — Анна придумала эту сказку, когда он ушел от нее.
Я ставлю бокал на стол, потому что боюсь уронить его на пол от волнения.
— Ты не шутишь?
Она качает головой:
— Серьезна, как никогда.
— Прости, Рут, я пытаюсь понять… Ты хочешь сказать, Анна выдумала, будто ее муж погиб, а он жил все это время здесь?
Она вздыхает:
— Именно так. Эта сумасшедшая решила, будто лучше будет солгать всему городу о его смерти, чем признать правду.
— А правда заключается в том, что… — У меня в голове не укладывается, зачем было придумывать такую гадость.