Сегун

Клавелл Джеймс

– Да, я с вами согласна. Вы так правильно говорите, Бунтаро-сама, – сказала она, похолодев, зная, что его ярости не бывает предела. Когда Бунтаро было шестнадцать, он убил свою собственную мать, одну из младших наложниц Хиро-Мацу, за ее предполагаемую неверность, пока его отец, Хиро-Мацу, был на войне, воюя против диктатора, господина Городы. Потом, годом позже, он убил своего старшего сына от первой жены за предполагаемые оскорбления и отослал жену к ее семье, где она умерла от своей собственной руки, не вынеся позора. Он делал ужасные вещи со своими наложницами

и Марико. Он бурно поссорился с отцом Фудзико и обвинил его в трусости в Корее, дискредитировав перед Тайко, который приказал ему обрить голову и стать монахом, после чего тот вскоре умер от пьянства, снедаемый стыдом.

Фудзико пришлось напрячь всю свою волю, чтобы казаться спокойной.

– Мы были так рады, услышав, что вы спаслись от врага, – сказала она.

Принесли саке. Бунтаро начал усиленно пить. Спустя некоторое время Фудзико встала:

– Пожалуйста, простите меня, я на минуточку. – Она пошла на кухню предупредить Блэксорна, что Бунтаро просит разрешения расположиться в их доме, и сказать ему и слугам, что нужно делать.

– Почему здесь? – раздраженно спросил Блэксорн. – Почему он остановится здесь? Это необходимо?

Фудзико попыталась объяснить ему, что Бунтаро нельзя было отказать. Блэксорн мрачно отвернулся к своей стряпне, а она со стесненным сердцем вернулась к Бунтаро.

– Мой хозяин говорит, что он польщен тем, что может принять вас в этом доме. Его дом – ваш дом.

– Каково быть наложницей чужеземца?

– Я воображала себе что-то ужасное. Но что касается Анджин-сана, то он хатамото и, следовательно, самурай. Я первый раз стала наложницей, я предпочитаю быть женой. Анджин-сан такой же, как все люди, хотя, действительно, некоторые его привычки очень странные.

– Кто бы мог подумать, что представительница нашего дома будет наложницей чужеземца – даже и хатамото.

– У меня не было выбора. Я только повиновалась господину Торанаге и деду, вождю нашего клана. Доля женщины – повиновение.

– Да, – Бунтаро допил чашку саке, и она снова наполнила ее, – послушание важно для женщин. И Марико-сан послушная, не так ли?

– Да, господин. – Она взглянула в его безобразное, как у обезьяны, лицо. – Она не принесла вам ничего, кроме чести, господин. Без госпожи, вашей жены, господин Торанага ничего не смог бы узнать от Анджин-сана.

Он криво усмехнулся:

– Я слышал, вы сунули пистолеты прямо в лицо Оми-сану.

– Я только выполняла свой долг, господин.

– Где же вы научились пользоваться пистолетом?

– Я никогда до этого не имела дела с оружием. Я не знала даже, заряжены ли пистолеты. Но я потянула за курки.

Бунтаро засмеялся:

– Оми-сан тоже так думал. Она снова наполнила его чашку.

– Я не понимала, почему Оми-сан не попытался отнять их у меня. Его господин приказал ему взять их, но он этого не сделал.

– Я бы взял.

– Да, дядя. Я знаю. Но, извините меня, я бы все-таки спустила курки.

– Ты бы промахнулась!

– Да, возможно. С тех пор я научилась стрелять.

– Он научил вас?

– Нет.

Один из офицеров господина Наги.

– Почему?

– Мой отец никогда не позволял своим дочерям учиться владеть мечом или пикой. Он думал, и я считаю, что это правильно, что нам следует тратить время на изучение более деликатных вещей. Но иногда женщине требуется защищать своего хозяина и свой дом. Пистолеты очень хорошее оружие для женщины. Они не требуют силы и больших тренировок. Так что теперь я, может быть, буду немного более полезной для моего хозяина, так как наверняка смогу снести голову любому, чтобы защитить его и честь своего дома. Бунтаро осушил свою чашку:

– Я испытал гордость, когда услышал, что вы таким образом выступили против Оми. Вы были правы. Господину Хиро-Мацу понравится ваш поступок.

– Благодарю вас, дядя. Но я только выполняла свой долг, – она церемонно поклонилась. – Мой господин спрашивает, не окажете ли вы ему честь, поговорив с ним сейчас, если вам будет угодно.

Он поддержал ритуал:

– Пожалуйста, поблагодарите его, но сначала нельзя ли мне принять ванну? Если его это устроит, я повидаюсь с ним, когда вернется моя жена.

Глава Тридцать Пятая

Блэксорн ждал в саду. Он надел коричневое форменное кимоно, подаренное Торанагой, засунул за пояс мечи, заряженный пистолет спрятал под поясом. Из торопливых объяснений Фудзико и слуг он понял, что должен принять Бунтаро со всеми церемониями, потому что этот самурай был важным генералом и хатамото, и вообще первым гостем в доме. Поэтому он принял ванну, быстро переоделся и явился на заранее подготовленное место.

Бунтаро он видел вчера мельком, когда тот только приехал. Он был занят с Торанагой, Ябу и Марико целый день, Блэксорн оказался один и организовывал срочную демонстрацию атаки с Оми и Нагой. Атака получилась вполне успешной.

Марико вернулась домой очень поздно. Она коротко рассказала ему о спасении Бунтаро, когда за ним несколько дней охотились люди Ишидо, как он ускользнул от них и после этого прорвался сквозь враждебные провинции в Кванто.

– Это было очень трудно, но ему это удалось, Анджин-сан. Мой муж очень сильный и смелый человек.

– А что будет теперь? Вы уедете?

– Господин Торанага приказывает, чтобы все оставалось, как было. Ничего не должно измениться.

– Вы изменились, Марико. Из вас ушла искра.

– Это ваше воображение, Анджин-сан. Я просто почувствовала облегчение от того, что узнала, что он жив, когда уже была уверена, что он погиб.

– Да. Но теперь все по-другому, не так ли?

– Конечно. Я благодарю Бога, что мой супруг не попал в плен, что он жив, чтобы служить господину Торанаге. Извините меня, Анджин-сан. Я сегодня устала. Я прошу прощения, я очень-очень устала.

– Я ничем не могу помочь?

– Что вы можете сделать, Анджин-сан? Кроме того, что быть счастливым за меня и за него. На самом деле ничего не изменилось. Ничего не кончилось, потому что и не начиналось. Все идет как было. Мой муж жив.