Сегун. Книга 2
Шрифт:
Она приобрела набор приспособлений, которые им показывала Кику, и много позже, когда Ёсинака ушел, а Тиммоко караулила на веранде, преподнесла его Блэкторну с низким поклоном. Он принял дар с напускной церемонностью, и они вдвоем подобрали кольцо удовольствия.
– Это выглядит не очень острым, Андзин-сан, да? Вы уверены, что оно подойдет?
– Да, если вы не против, но перестаньте смеяться, или все испортите. Уберите свечи.
– Ох нет, пожалуйста! Я хочу посмотреть.
– Ради Бога, перестаньте смеяться, Марико!
– Но вы тоже смеетесь.
– Неважно, погасите
– Ох!
– Перестань смеяться! Нехорошо прятать голову в футоны… – Позднее, тревожно: – Марико…
– Да, мой любимый?
– Я не могу найти его.
– Ох! Дай я помогу тебе.
– А, все нормально, нашел. Я лежал на нем.
– Ох, так ты не против?
– Нет, если только чуть-чуть… Ну, не встает. Все из-за этих разговоров, придется подождать. Ладно?
– О, я не против. Это я виновата, что смеялась. Андзин-сан, я люблю тебя, пожалуйста, извини.
– Я тебя прощаю.
– Мне нравится трогать тебя.
– Я никогда не знал ничего подобного твоим прикосновениям.
– Что ты делаешь, Андзин-сан?
– Надеваю его.
– Это трудно?
– Да, перестань смеяться!
– Ой, прости меня, пожалуйста. Может быть, я…
– Перестань смеяться!
– Пожалуйста, прости меня…
Потом Марико мгновенно уснула, полностью вымотавшись. А Блэкторн нет. Это было прекрасно, но не совершенно. Поглощенный заботой о ней, он скорее доставил удовольствие, чем получил его.
«Да, это было сделано для Марико, – подумал он с любовью. – Но одно абсолютно точно: я знаю, что полностью удовлетворил ее. В этот раз я совершенно уверен».
Он заснул. Позднее сквозь сон до него донеслись голоса, перебранка, пересыпанная португальскими словами. Сначала он подумал, что грезит, потом узнал голос: Родригес!
Марико что-то пробормотала во сне.
Послышался шум шагов – кто-то шел по тропинке. Он встал на колени, пошатываясь, борясь с охватившей его паникой, поднял ее, словно куклу, подошел к сёдзи и остановился – дверь открыли снаружи. Это была Тиммоко. Служанка потупилась и закрыла глаза. Блэкторн последовал за ней и осторожно положил Марико, все еще полусонную, на одеяла. Затем тихо пробрался обратно в свою комнату. Его бил озноб, хотя ночь была теплой. Блэкторн ощупью нашел свое кимоно и заторопился на веранду. Ёсинака поднялся уже на вторую ступеньку.
– Нан дэс ка, Ёсинака-сан?
– Гомэн насаи, Андзин-сан, – произнес Ёсинака, указал на огни у дальних садовых ворот и добавил много слов, которых Блэкторн не понял. Основной смысл их сводился к тому, что у ворот стоил чужеземец, который хочет повидать капитана, что гостю велели подождать, а он повел себя как даймё, хотя и не является таковым, заявил, будто не может ждать, и попытался проложить себе путь силой, но его остановили. Чужеземец утверждает, что он друг Андзин-сан.
– Эй, англичанин, это я, Васко Родригес!
– Эй, Родригес! – радостно вскричал Блэкторн. – Все нормально. Хай, Ёсинака-сан. Карэ ва ватаси но ити юдзин дэс. (Он мой друг.)
– А,
– Хай. Домо.
Блэкторн сбежал по ступеням и устремился к воротам. Позади он услышал голос Марико:
– Нан дзя, Тиммоко? – и ответный шепот. После чего она властно позвала: – Ёсинака-сан!
– Хай, Тода-сама!
Блэкторн оглянулся. Самурай подошел к лестнице и направился к комнате Марико. Ее дверь была закрыта. Снаружи стояла Тиммоко. Скомканная постель служанки осталась у хозяйского порога, где Тиммоко обычно и спала, потому что госпожа, конечно, не желала ночевать с ней в одной комнате. Ёсинака поклонился двери и начал рапортовать. Между тем Блэкторн, босой, шел по дорожке, сияя радостной улыбкой и не сводя глаз с Родригеса. Свет факелов играл на серьгах португальца и пряжке его щегольской шляпы.
– О, Родригес! Как хорошо снова повидать тебя. Как нога? Как ты меня отыскал?
– Мадонна, ты вытянулся, англичанин, похудел! Да, сильный, здоровый и ведешь себя как чертов даймё! – И Родригес стиснул Блэкторна в медвежьих объятиях.
– Как твоя нога?
– Болит, дерьмо проклятое, но работает, а нашел я тебя потому, что расспрашивал всех и каждого, где остановился знаменитый Андзин-сан – важный чужестранец, разбойник и негодяй с голубыми глазами!
Они дружно хохотали, обменивались похабными шуточками, не обращая внимания на самураев и слуг, окруживших их. Блэкторн тут же послал за саке и увлек португальца за собой. Они шли вразвалочку, моряцкой походкой. Правая ладонь Родригеса по привычке обнимала рукоять рапиры; большой палец левой руки он держал за широким поясом, поближе к пистолету. Блэкторн был выше на несколько дюймов, но португалец превосходил его шириной плеч и имел более мощную грудную клетку.
Ёсинака ждал на веранде.
– Домо аригато, Ёсинака-сан, – поблагодарил самурая Блэкторн, и указал Родригесу на подушку: – Давай потолкуем здесь.
Родригес уже занес ногу над ступенькой, но был остановлен Ёсинакой, который вырос перед ним, указал на рапиру и пистолет и вытянул вперед левую руку ладонью вверх:
– Додзо!
Родригес нахмурился:
– Иэ, самурай-сама, домо ари…
– Додзо!
– Иэ, самурай-сама, иэ! – повторил Родригес более резко. – Ватаси юдзин Андзин-сан, нэ?
Блэкторн выступил вперед, забавляясь неожиданной стычкой.
– Ёсинака-сан, сиката га най, нэ? – спросил он с улыбкой. – Родригес ватаси юдзин, вата…
– Гомэн насай, Андзин-сан. Киндзиру! – Ёсинака крикнул что-то повелительное, самураи мгновенно метнулись вперед и обступили Родригеса. Ёсинака опять протянул руку: – Додзо!