Сегун. Книга 2
Шрифт:
– О, повозки – это что-то с колесами, да? В Японии ими не пользуются, Андзин-сан. Наши дороги слишком крутые и все время пересекают реки и ручьи. К тому же колеса портят поверхность дороги, так что пользоваться повозками запрещено для всех, кроме императора, да и он проезжает несколько церемониальных ри в Киото по специальной дороге. Нам они не нужны. Как мы поедем на колесах через ручьи и реки? Их много, слишком много, чтобы через каждую перекинуть мосты. По дороге отсюда до Эдо путник должен пересечь шестьдесят речушек и рек, Андзин-сан. Сколько мы уже преодолели?
– Что? Вы не вправе нанять паланкин, даже если имеете деньги?
– Нет, если не позволяет положение в обществе, Андзин-сан. Это очень мудрое правило, вы так не думаете? На лошади или в паланкине могут путешествовать лекари, а также очень старые или очень больные люди, которые имеют письменное разрешение своего сюзерена. Паланкинами и лошадьми не дозволено пользоваться крестьянам или простолюдинам, Андзин-сан. Это может приучить их к праздности, правда? Им полезнее ходить пешком.
– И знать свое место. Да?
– О да. Но это все делается для поддержания мира, порядка и внутренней гармонии, ва. Только купцы могут сорить деньгами, а кто они такие, как не паразиты, которые ничего не создают, ничего не выращивают, ничего не делают, а только кормятся за счет чужого труда? Конечно, они должны ходить пешком, не так ли? Это очень мудро.
– Я никогда не видел так много движущихся людей, – поделился Блэкторн.
– О, это еще ничего. То ли еще будет, когда мы приблизимся к Эдо. Мы любим путешествовать, Андзин-сан, но редко делаем это в одиночку. Мы предпочитаем странствовать в обществе других людей.
Но толпы народа не мешали их продвижению. Герб Торанаги на флажках, личный герб Тода Марико и старательность Акиры Ёсинаки, а также гонцы, которых он отправлял вперед, обеспечивали им лучший ночлег на лучших постоялых дворах, а также беспрепятственный проезд. Все другие путники, даже самураи, сразу же с поклоном уступали им путь.
– Они всегда так останавливаются и кланяются?
– О нет, Андзин-сан. Только при появлении даймё и важных персон. И самураев. Да, это мудрый образ действий для простолюдинов. Что сталось бы с законами, с государством, если бы простой народ не уважал самураев и самих себя? И потом, это касается всех. Мы останавливаемся и кланяемся, уступая дорогу посланцу императора, разве не так? Все должны быть вежливыми, правда? Даймё более низкого ранга обязан спешиться и поклониться более важным даймё. Обычай правит всей нашей жизнью.
– А если, скажем, встретятся два даймё одного ранга?
– Тогда оба должны спешиться, одновременно поклониться и следовать дальше своим путем.
– А что, если встретятся господин Торанага и господин Исидо?
Марико незаметно перешла на латынь:
– Кто это, Андзин-сан? Не поминай этих имен. Только не сегодня, между нами.
– Ты права. Пожалуйста, прости меня.
– Послушай, любимый, давай поклянемся, что не покинем нашего тайного мира, пока не достигнем Эдо.
– Какая опасность может подстерегать нас в Мисиме?
– Там Ёсинака-сан должен подать рапорт господину Хиромацу. Мне также предстоит встреча с ним. Мой свекор – мудрый человек, он всегда настороже. Нам будет очень трудно провести его.
– Мы должны быть осторожны. Давай молить Бога, чтобы твои страхи оказались безосновательными.
– О себе я не беспокоюсь – только о тебе.
– А я о тебе.
– Давай сделаем вид, что наш мир – единственная реальность.
– Вот и Мисима, Андзин-сан, – объявила Марико.
Низкий утренний туман скрывал едва ли не весь вытянутый в длину город-крепость, где жило почти шестьдесят тысяч человек. На виду оставалось только несколько крыш и каменный замок. За ним вставали горы, понижающиеся к морю на западе. Далеко на северо-западе вырисовывалась величественная гора Фудзи. На севере и востоке горные хребты возносились почти до неба.
– Что теперь?
– Сейчас Ёсинака найдет самый хороший постоялый двор на расстоянии не более десяти ри, и мы остановимся там на два дня. Это самое большое, что могут потребовать мои дела. Гёко и Кику-сан покинут нас на это время.
– А дальше?
– Дальше мы поедем. Что подсказывает ваше чутье? Не ожидают ли нас бури в Мисиме?
– Никаких бурь, – ответил он. – А что будет потом, после Мисимы?
Она нерешительно показала рукой на северо-восток:
– Потом мы поедем этой дорогой. Там есть извилистый проход, который взбирается через горы к Хаконэ. Это самая тяжелая часть Токайдо. Потом дорога спускается к городу Одавара, который намного больше Мисимы, Андзин-сан. Это уже на побережье. Добраться оттуда до Эдо – только вопрос времени.
– Сколько его у нас?
– Недостаточно.
Глава сорок шестая
Тода Хиромацу принял из рук Марико личное послание Торанаги и сломал печати. В свитке коротко сообщалось о произошедшем в Ёкосэ. Торанага подтверждал, что намерен предстать перед Советом регентов. Хиромацу предписывалось до прибытия господина охранять от любого вторжения границы и перевалы, открывающие дорогу в Канто. (Но пропускать беспрепятственно любых посланцев Исидо или гонцов с востока и даже оказывать им всяческое содействие.) Кроме того, свиток содержал распоряжения относительно отступника-христианина и Андзин-сан.
– А теперь расскажите мне все касающееся господина Торанаги, что видели и слышали в Ёкосэ.
Марико исполнила просьбу.
– Скажите мне, что вы думаете обо всем этом.
Марико опять подчинилась.
– Что случилось между вами и моим сыном во время тя-но-ю?
Она в точности передала, что происходило.
– Мой сын сказал, что наш господин потерпит поражение? Перед второй встречей с господином Дзатаки?
– Да, господин.
– Вы так думаете?