Сегодня... завтра... всегда...
Шрифт:
Вернувшись в Сидней, Уоллес подал заявление об уходе. Никто не принуждал его, он по собственной воле решил распроститься с фирмой.
Хэмфри узнал об этом лишь по прибытии в Сидней. Он осторожно расспросил директора местного филиала «Вэнс айс», и тот заверил его, что желание уволиться Уоллес мотивировал лишь соображениями частного порядка. Директор не считал, что компания от этого пострадала. С деловой точки зрения этот служащий не представлял для компании особого интереса, что подтвердилось и во время его участия – вернее, неучастия – в
Но Уоллес, как видно, контактировал с кем-то из семейства Эмили, иначе откуда бы она узнала о его столкновении с Джейком в первый вечер их знакомства.
Кто же в этой семье оказался настолько бестактным, чтобы сообщить Эмили о его встрече с ее бывшим женихом? Мать? Нет. Она женщина, добродушная и явно любит свою дочь. Молли?
Нет. Та искренне радовалась их браку. Невозможно поверить, что она хотела хоть как-то нарушить покой новобрачных. Оставалась Кэрол. Почти незаметные вспышки неприязни, возможно зависти, он все же приметил. Она, скорее всего, и сболтнула лишнее, предварительно переговорив с Джейком, дабы потом бросить в бочку сестринского меда свою ложку дегтя.
Надо признать, подумал Хэмфри, что это ей удалось. Эмили снова задумалась о несчастненьком Уоллесе, которого она, как ей теперь казалось, чуть ли не предала в день своей свадьбы. Ему с большим трудом удалось ее успокоить, вновь оттеснив этого Уоллеса на задний план.
Утром Эмили проснулась примиренной. Но чувствовалось, что душевно она несколько отдалилась от мужа. Это было заметно даже по тому, как она ходит по номеру, собирая вещи для их отъезда. Он изо всех сил сдерживал себя, не подавая виду, как его тревожит ее поведение. Завтрак они заказали в номер, и за столом Эмили старательно избегала его взгляда. В конце концов он не выдержал и, вопреки решению не затрагивать больную тему, вновь заговорил о том же:
– Скажи мне, Эмми, ты что, предпочла бы выйти замуж за Уоллеса?
Вопрос, вероятно, был грубым, но как еще он мог привлечь ее внимание.
– Я вышла за тебя, Хэмфри, – без всякого выражения проговорила она, будто желая лишний раз подчеркнуть, что этот вопрос не обсуждается. Вернее, что речь совсем о другом.
– Возможно, я совершил ошибку, не подумав о том, что женщина, которой я предложил руку и сердце, все еще стремится к кому-то другому…
В ее вишневых глазах вспыхнуло негодование.
– Ни к кому я не стремлюсь! Иначе мое согласие на брак с тобой было бы не только глупостью, но и подлостью. Просто так все неудачно сложилось…
– Но я же вижу, что он стоит между нами.
– Ты что, Хэм, совсем за дурочку меня держишь?
– Нет.
– Так с чего ты взял, что я стремлюсь к нему?
– Ты сердишься на меня из-за того, что я не позволил ему встретиться с тобой, лишив бедняжку, как ты говоришь, последнего шанса. Вот я и подумал, что он все еще занимает какое-то место в твоем сердце.
Эмили взяла тост, намазала его маслом и надкусила. Лицо ее вновь стало отрешенным, и заговорила
– Я бы просто выслушала его, но ты скрыл от меня, что он приходил поговорить. И пусть Джейк не занимает больше никакого места в моем сердце, но он же человек. Ты не должен был ему отказывать в такой малости, как обыкновенный человеческий разговор. – Она намазала на тост земляничный джем, после чего добавила: – Да что об этом говорить, теперь ничего не изменишь… Я вышла замуж за тебя и теперь здесь, с тобою.
– Знаешь, девочка, мне казалось, что ты была счастлива, а вчера вдруг все как-то переменилось, будто я проиграл тебя, – горестно проговорил он.
– Я просто не понимаю, Хэм, какие тут могут быть выигрыши и победы. Вот вроде бы ночью ты одолел меня, одержал очередную победу. Но ведь это победа над плотью, только и всего. А плоть слаба, ее покорить нетрудно.
Хэмфри нахмурился, ибо в душе он хорошо понимал, о чем она толкует, но не знал, что с этим делать и какие еще доводы приводить в пользу их союза.
– Скажи, Эмили, что плохого в моем желании и стремлении видеть тебя своей женой?
Она усмехнулась.
– Плохо, возможно, то, что плотское лишило меня разумения, а ты этим воспользовался. Да и опять же не в том дело. Главное, что у тебя ничего не вышло.
– В каком смысле?
– Да в таком, что я так и не забеременела.
Неожиданный поворот разговора поверг Хэмфри в изумление. Все его мысли были сфокусированы на обстоятельствах, связанных с Уоллесом, а тут… Он тряхнул головой, пытаясь переключиться на другую тему, что было не так-то просто. Никаких слов пока в его смятенном сознании не находилось.
– Да, Хэмфри, так оно и есть, – сказала она, заметив его смущение. – Сегодня утром этот факт стал очевидным.
Он смотрел, как она ест тост, намазанный джемом, будто закусывая сладостью горестные слова, которые она произнесла.
– Так ты расстроилась из-за того, что не забеременела? – спросил он, надеясь, что в этом и заключается причина ее плохого настроения.
– Но разве не для этого мы поженились? Не для того, чтобы родить ребенка? – насмешливо спросила она.
– Значит, сегодня утром тебе стало известно, что у нас ничего не получилось? Почему же ты сразу мне не сказала?
– Ну… – поморщилась она. – Я так огорчилась.
Хэмфри потянулся через стол и взял ее за руку.
– Огорчилась? Прости, Эмили, но наш брак только начинается. Я уверен, что все будет хорошо. Даже лучше, что ты не забеременела сразу. Пусть это произойдет после твоего переезда ко мне. Новая радость в новом доме.
Она недоверчиво взглянула на него.
– А ты, выходит, не огорчен?
Хэмфри не находил отсрочку чем-то огорчительным, просто вспомнил те доводы, которые приводил ей в пользу их брака. Теперь эти доводы не казались ему существенными. Но, прежде чем ответить, он напомнил себе, что иметь ребенка было важным для самой Эмили.