Сегодня, мама!
Шрифт:
– Торпедировать их надо, – забормотал Стас, склонившись над пультом. – Пока дезинтеграторы не включили…
«Крыша едет», – подумал я.
Из вражеского корабля, явно озадаченного нашим сопротивлением, вырвался еще один луч.
– Съели?! – злорадно засмеялся Стас.
Но голубая дымка вокруг нашей капсулы погасла. Как будто батарейки кончились.
– Съели, – подтвердил я. – Стас… Ты извини, что мы ругались.
Стас шмыгнул носом. Виновато сказал:
– Ты тоже извини, Костя. На прошлой неделе я тебе в сочинение
– Каких лишних? Я же четверку получил, потому что трех запятых не хватало…
Но разобраться с запятыми мы так и не успели. В борту вражеского корабля открылся огромных размеров люк. И нашу скорлупку потащило внутрь инопланетного крейсера. Именно потащило, потому что нас со Стасом прижало к спинке кресла. «Искусственная гравитация», – догадался я.
– Пытать будут, – сказал Стас.
Огромное, ярко освещенное пространство – внутренности крейсера, где мы оказались, – на мгновение мелькнуло в иллюминаторах. Затем они потемнели, словно их окатили из ведра густой черной краской.
– Ослепили, – печально сказал Стас. – Теперь уже недолго…
Словно в подтверждение его слов стены нашего кораблика задрожали. По линии закрытого люка пробежал тонкий лучик света.
– Лазером, что ли, вырезают? – с неуместным любопытством спросил меня Стас. – Как ты думаешь?
– Не знаю, – пробормотал я, не отрывая глаз от люка. – Какая, на фиг, разница?
– Лазером, – однозначно решил Стас. – Как в фильме «Чужие».
И зачем только Стас вспомнил про этот фильм! Я пихнул его, но было уже поздно. Мы оба замолчали, старательно пытаясь не вспоминать тех жутких инопланетян и то, что они обычно с людьми делали.
И в этот момент… в люк постучали!
– Заходите, – машинально пискнул Стас и зажал рот руками. А люк, вырезанный из петель, с грохотом вывалился наружу. Мы закрыли глаза и попытались спрятаться друг за друга, не вылезая из кресла.
Совсем рядом раздались шаги. Я чуть-чуть приоткрыл один глаз и увидел что-то высокое, желтое, маслянисто блестящее, обросшее поверху зелено-белым мхом. Почти так же страшно, как если бы вошел Чужой…
– Братки! – жизнерадостно сказал вошедший. – С чувством глубокого удовлетворения встречаем мы вас! От имени всей шараги…
Мы со Стасом вылупив глаза смотрели на говорившего. Это был высокий крепкий мужчина лет сорока в желтом комбинезоне. С пояса у него свисали пара жутко выглядевших пистолетов и широченный нож. На лице играла радостная полуулыбка, с трудом пробивающаяся сквозь толщу коротенькой, но густой бороды. И борода, и пучки сохранившихся на голове волос были смешанного зелено-белого цвета. Словно бы от рождения были зеленые, а нынче поседели.
– …и уполномочены заявить, – проникновенным баритоном продолжал мужчина, – что мы рады приветствовать вас у нас. Ух, как я припарился переводить торжественную речь для нашего командующего!
Последнюю фразу полузеленый произнес
– А вы по-русски говорите? – осторожно спросил я.
Мужчина протянул руку, потрепал меня по щеке и торжественно произнес:
– Не волнуйся, крошка, сейчас придет дядя-переводчик, все скажет.
– Они что, по штатовским боевикам русский учили? – слабым голосом произнес Стас. Заерзал, слезая с моих коленок, и с воскресшим оптимизмом добавил: – Они гуманоиды, а это дает нам шансы. Зеленые волосы не беда, мы не расисты. Видимо, в них хлорофилл…
– А в оранжевых – апельсиновый сок? – поинтересовался я, глядя на еще одного входящего. Стас поперхнулся. Новый инопланетянин действительно имел волосы ярко-оранжевого цвета, перетянутые над глазами узким белым бинтиком. Сам он был молод, костляв и носил очки вполне земного вида. Этим привычные человеческие черты исчерпывались. Из непривычных были: очень большие и оттопыренные уши, шишки на висках и перепонки между пальцами рук, как у лягушки.
– Это два вида гуманоидов, – уверенно объяснил Стас, – первый питается за счет фотосинтеза, а второй с болотистой планеты, где воздух разрежен и звук распространяется плохо.
Я настолько был поражен эрудицией брата, что не нашелся, чем достойно ответить. Наверное, у него от волнения произошел интеллектуальный всплеск, но с каким-то странным завихрением… Паузу нарушил оранжевоголовый.
– Не, чувак, ты гонишь, – с непередаваемой интонацией произнес он. – Какой я тебе гуманоид с болотистой планеты? У тебя башка белая, а у него, – в мою сторону вытянулись сразу два перепончатых пальца, – темная. Но вы оба люди, и я – тоже.
Мы уже ничему не удивлялись. Лишь для порядка Стас огрызнулся:
– А для чего у вас перепонки на пальцах?
– Чего? А… – Оранжевоголовый гордо оглядел руку. – Я плавать люблю. В большой ванне. Вот и вырастил прошлым летом.
Мы потихоньку начали расслабляться. Ни пытать, ни убивать нас никто не собирался. По крайней мере пока. Увешанный оружием зелено-белый кротко улыбался, наблюдая за разговором. Потом сказал что-то непонятное. Молодой оранжевоголовый так же непонятно ответил.
– Это не английский и не русский, – сказал Стас.
– И даже не древнеегипетский, – подтвердил я.
Между тем наши собеседники окончили короткое совещание, и оранжевоголовый откашлялся.
– Давайте знакомиться, детишки, – сладким голосом сказал он. – Я дядя Смолянин, младший майор космофлота Земли, переводчик.
– Земли? – ахнули мы с братом.
– А он, – Смолянин сделал жест в сторону зелено-белого, – генерал-сержант Кубатай, командующий космофлотом, лицо особо важное.
Выдержав короткую паузу, он добавил:
– На вид он – хитрый перец. Но душа у него добрая, ребятишки.