Сегодня, мама!
Шрифт:
– Стас, сегодня же суббота! У Димки отец на дачу уезжает, компьютер свободный!
Стас перестал жевать, подумал и сказал:
– Ага, свободный. Димка сядет в «Цивилизацию» играть, и до самого вечера.
Димка – это наш сосед, он живет над нами, на втором этаже. У его отца есть старый айбиэмовский компьютер.
– А мы прямо сейчас к нему пойдем, – нажимал я, – и сядем вместе в «Варлордов» играть.
Слава Осирису, [10] удалось мне Стаса отвлечь от смертоубийственных планов. «Варлорд» – тоже воинственная штука, но она хоть на экране,
10
Осирис – один из самых уважаемых др. египтянами богов. – Примеч. авторов.
– Надо еще один «Шмель» купить, – сказал Стас, давя на кнопку Димкиного звонка.
– Точно, – согласился я, – в два раза быстрее будем собираться. Только как родителей уговорить?
– Ерунда, – отмахнулся Стас, – проводок перережем, они решат, что пылесос сломался, и новый купят. А мы тут же старый починим.
– А если они его уже выкинут?
– Так они же нас выкидывать пошлют, а мы его припрячем.
Заспанный Димка открыл дверь, и мы нырнули навстречу приключениям.
«Варлорд» – это такая игра! Такая! Если вы в нее не играли, то и объяснять бесполезно. А вот если играли, то я вам коротенько расскажу: борьба шла на Иллурийской карте, против пяти варлордов, Димка играл за зеленых, Стас за красных, а я за оранжевых. У Димки было три помолившихся визарда, у Стаса четыре дракона, причем два с силой девять, а у меня только рыцарь, зато с луком Элдроса и малиновым знаменем. Все. Кто знает, тот поймет, почему мы и глазом моргнуть не успели, как оказалось, что день уже прошел. Да мы, наверное, и как ночь прошла не заметили бы, если бы не услышали, как на первом этаже хлопнула наша дверь.
– Папа с мамой вернулись, – сказал Стас, а минуту спустя, когда его драконы полегли у стен моего города, предложил: – Пойдем домой, пожевать хочется.
Если дома кто-то есть, дверь у нас не запирается. Мы вошли молча, потому что все эмоции израсходовали за игрой. Наши шумели на кухне. Тихо так шумели, уютно. Родители разговаривали, постукивая посудой, а кошки нестройно мяукали, требуя ужин.
– Есть хочется, – повторил Стас. Я кивнул. И тут до нас донесся папин голос:
– И все-таки, Галина, давай поговорим, пока детей нет. Чтобы не лезли.
Мы со Стасом затаили дыхание.
– Давай, – ответила мама. – Только не говори мне, что нашел инопланетный корабль.
– Нашел, – убитым голосом отозвался папа. – Ты как узнала, Галь?
– Ты их все время находишь.
Мяуканье прекратилось – мама начала кормить кошек, и в наступившей тишине особенно отчетливо было слышно, с какой виноватой интонацией папа рассказывает об очередном космическом корабле.
– Галь, помнишь, как мы с грузчиками вчера глыбу в запасник перетаскивали? Чтобы ремонту не мешала.
– Помню, конечно, – ответила мама.
– И что ты об этой глыбе знаешь?
– Все знаю. Ее нашли где-то возле сфинкса. По всей поверхности – иероглифы, но такие стертые, что реставрации
– Ага! – внезапно завопил папа. – Не представляет?! А как мы втроем могли ее передвинуть, ты не подумала? Каменную глыбу размером три на пять метров!
Мама молчала. Потом неуверенно спросила:
– А вы ее что, втроем перетаскивали?
Папа саркастически рассмеялся.
– Вот так-то! Ближе к народу надо быть!
– К грузчикам ближе? Ну, если ты настаиваешь… – покорно сказала мама. Мы со Стасом ухмыльнулись.
– Галина! Не остри! Не время. – Папа, похоже, был настроен сурово. – Я привык к твоему юмору. У меня иммунитет на твои выходки. Я даже не спорю, когда бедные ребята учат никому не нужный древнеегипетский…
– В жизни пригодится, – отрезала мама.
– Галина! – возмутился папа. – Ты же восточная женщина! Ты не должна пререкаться с мужем!
– Извини, дорогой, – как ни в чем не бывало ответила мама. Когда хочет, она ведет себя как восточная женщина, а когда хочет – как очень даже европейская. – Так что там с глыбой?
– Я отбил от нее кусок, – твердо сказал папа.
Наступила гробовая тишина. Потом мама сказала:
– Милый, только не волнуйся. Я приклею его на место, никто и не заметит.
– Не надо, я цемента маленько плеснул и приладил.
– Вандал! – охнула мама. – Ты же не реставратор! Ценна та глыба или нет, но ей уже пять тысяч лет! – От волнения она заговорила стихами.
– А под тонким слоем камня – отполированный металл, – парировал папа.
Снова стало тихо-тихо. Аж слышно, как кошки чавкают.
Я зажал себе рот руками, чтобы не заорать. Ай да папа! А я не верил…
– Какой металл? – спросила мама испуганно.
– Неизвестный науке! – провозгласил папа. Правда, через секунду менее уверенно добавил: – Мне, во всяком случае, неизвестный. Голубовато-серый, очень твердый. Я зубилом царапал – никаких следов. Галя! Внутри глыбы, которой пять тысяч лет, – пустотелый металлический предмет. Точно! Это может быть лишь инопланетный космический корабль.
– Что будем делать? – очень тихо и послушно спросила мама.
– Встанем рано, чтобы долго не спать, чтобы не терять время, – ответил папа. У меня глаза на лоб полезли. Впрочем… Раз уж папа нашел космический корабль, то вправе на радостях составлять и трехступенчатые фразы. У каждого лауреата Нобелевской премии должна быть своя маленькая странность, а то журналистам скучно будет.
– Обколем весь камень с корабля, – продолжал он тем временем. – Люк поищем, чтобы внутрь забраться, чтобы корабль осмотреть, чтобы первыми все узнать… Потом позовем журналистов и покажем. А то, если коллегам сказать, полмузея к открытию примажется. И твой начальничек Ленинбаев – в первую очередь. – Папа скрипнул зубами.
– Он такой же мой, как и твой, – ледяным голосом сказала мама. – И не цепляйся к нему зря, он человек серьезный…
– Ну конечно, – язвительно согласился папа, – уж он-то космические корабли не ищет. Чтобы время зря не терять. – И закончил торжествующе: – И не находит!
Мама что-то примирительно ответила, но что – я не расслышал, потому что мне в ухо возбужденно зашипел Стас:
– Пошли отсюда, пошли, – и поволок за рукав обратно на площадку.
– Ты что?! – возмутился я уже за дверью.