Седой
Шрифт:
– Жаль, что ты уходишь, – неожиданно вырвалось искреннее признание. – Тебе место в угрозыске, право слово. Вернешься?
– Наверное… Если честно, то еще не думал.
Мишка посерьезнел.
– Хочется дело закончить…
– Кстати, о деле, – сказал, помрачнев, Тесленко. – Есть у тебя что-нибудь новенькое?
– Есть, и очень важное, – оживился Мишка, доставая из своего неизменного «дипломата» бумаги.
– Рассказывай.
– Зарубина видели в городе с полгода назад. Но в райотделе он не появлялся.
– Значит,
– Больше некому, – загорячился Мишка, копаясь в бумагах. – Вот показания заключенных, которые жили вместе с ним в одном бараке. Обладает невероятной силой и реакцией, прекрасно владеет приемами самозащиты. Отлично тренированный, даже в зоне каждый день занимался гимнастикой.
– Это ничего не значит.
– Нет, значит! Я внимательно ознакомился с его делом. Повидал кое-кого из его так называемых «друзей-защитников». Оказалось, что он не виновен, а вся эта история подстроена неким Скоковым, кличка Фонарь.
– Мотивы?..
– К сожалению, выяснить не удалось. Но главное заключается в следующем: вскоре после появления Зарубина в городе этого самого Фонаря нашли мертвым.
– Убит таким же способом, как Валет и Щука?
– Нет. Застрелен.
– Ты считаешь, месть?
– Похоже. Очень даже похоже.
– Тогда причем здесь Валет и Щука?
– Да, в парке их не было. Но Валет жил в одном бараке с Зарубиным, и, насколько мне известно, они были на ножах.
– Это еще не довод. В зоне одно, здесь другое. Тут нужно копать гораздо глубже. И кровь с носа, но нужно отыскать Зарубина.
– Вы считаете, что он до сих пор в городе?
– Трудно сказать. По крайней мере, надеюсь. Видно, Зарубин сможет на многое нам открыть глаза. Какая-то непонятная ситуация, с двойным дном.
– Жалко парня…
Хмурый Мишка собирал бумаги.
– И наши коллеги тоже хороши, воткнули человека в зону за здорово живешь…
– Очень неприятная история, – огорченно вздохнул Тесленко. – Ты подготовил документы для пересмотра дела Зарубина?
– Конечно. Только ему теперь от этого не легче.
– Да уж…
Глава 24. КОСТЯ
«Вор! Вор!» – уткнувшись лицом в подушку, Костя повторял это ненавистное слово уже наверное в сотый раз. Тело юноши сотрясала крупная дрожь, лихорадочно возбужденный мозг с такой силой давил на черепную коробку, что, казалось, она вот-вот лопнет.
Вспомнилось…
– …Дело пустяшное, – лебезил перед Костей довольный Профессор, уже не чаявший выполнить наказ Козыря. – А Крапленый – мужик что надо. Фартовый, чертяка. Все будет в ажуре, не беспокойся. Сам увидишь. А там долг отдашь – и гуляй, парень…
Магазин обворовали в ту же ночь. Нагруженные мешками с товаром, пробирались в темноте задворками. Впереди шел Крапленый, за ним Зуб, который нес еще и саквояж с воровским
И тут же с двух сторон послышался ответный свист.
– Порядок… – довольно ухмыльнулся Крапленый.
И легко, по-кошачьи, спрыгнул в овраг.
– Седой! Ты сваливаешь. Пойдешь вон туда, мимо водокачки, через посадку. Свою долю получишь через неделю. Покеда!
– Держи пять, – протянул Косте руку Зуб. – С крещением тебя. Гы-гы…
– Пошел ты… – сквозь зубы процедил Костя.
И направился к чернеющему неподалеку массиву лесополосы.
«Вор… Вор!..» Костя с трудом поднялся и прошел в ванную. Там он разделся, залез под холодный душ и стоял под ледяными струями, пока не посинел.
После водных процедур Костя растерся докрасна махровым полотенцем и посмотрел на часы. Стрелки показывали начало второго ночи.
«Где это Лялька запропастилась?» – подумал он с беспокойством.
Лялька появилась под утро. Не зажигая света, прошла в комнату, присела на постель и надолго задумалась, глядя в предрассветный сумрак за окном.
– Не спишь? – наконец спросила она вполголоса.
И вдруг упала ему на грудь и зарыдала, запричитала:
– Будь они прокляты! Ой, мамочка, что же я наделала! Что же я наделала!
– Успокойся. Да успокойся же! Что с тобой!?
Костя потряс ее за плечи.
– Не могу-у!.. – продолжала биться в истерике Лялька. – Ой, пропали мы с тобой, Костик! Ой, беда-а-а!..
– Да скажи, наконец, толком, что стряслось?!
Лялька вдруг оттолкнула его и метнулась на кухню. Костя поспешил вслед и едва успел вырвать из ее рук остро отточенный кухонный нож, который Лялька уже направила себе в сердце.
– Ты что, спятила?!
Костя схватил ее в охапку, отнес в комнату и положил на тахту. Лялька стала совсем невменяемой. Она царапала до крови свое тело, порвала зубами в клочья вышитую подушку-думку, что-то бессвязно выкрикивала…
Только через час Косте удалось кое-как ее утихомирить. Бледная, истерзанная, подтянув коленки едва не к подбородку, она рассказала ему все.
– …Я видела, как ты мучаешься. Они хотели и на этот раз взять тебя с собой. Мне Чемодан сказал. Я пошла к Крапленому (он тогда жил у моей знакомой, Зинки), чтобы попросить, пусть они тебя в свои дела тебя больше не втягивают. Крапленый только засмеялся и хотел прогнать меня. Тогда я сказала, что пойду вместо тебя. Крапленый сначала взбесился, а затем, подумав, вдруг дал согласие. Если бы только я знала, что он на этот раз удумал… Бр-р! – Она содрогнулась. – Костя, он зарезал сторожа! Гад… Кровь, сколько крови… Зачем, Господи?!